Ловушка для дураков
Шрифт:
У Людмилы было потрясающее чувство такта: она ни к чему не притрагивалась, не спросив разрешения.
Вадим удивлялся. Обычно стоило пустить бабу в дом, как она тут же начинает все прибирать к рукам и диктовать свои условия. С этим он сталкивался не раз. Здесь был другой случай.
Лишь однажды Людка поступила, не спросив его. Наткнулась в ящике шкафа на спицы и клубок с нитками и связала ему носки.
– Ну ты даешь, - открыл рот Вадим.
– Шерсть старая, моль уже жрать начала, - просто пояснила Людка.
–
– Да.
Тяжелый случай! Все подруги Вадима, а было их у него немало, потому что парень он видный и щедрый, только говорили о том, какие они замечательные хозяйки и все на свете делать умеют. Одна даже клубок с нитками к нему завезла, надеясь поселиться здесь надолго. Вадим не привязывался всерьез ни к кому. Женщины менялись, как дни в календаре. В памяти остались одни претензии и истерики.
Людка вела себя по-другому.
После этого Вадим, закупая в супермаркете продукты, прихватил упаковку с пушистыми мотками ниток. Пусть вяжет, если нравится.
– Молодой человек, спицы для вязания не забудьте купить, подсказала услужливая продавщица.
Вадим, чертыхаясь, приобрел и спицы. Интересно, кого он сейчас из себя изображает? Его лицо скривила усмешка.
Людка, прижав к груди роскошную пряжу, беззвучно заплакала от благодарности.
– Мы с бабушкой всегда старые вещи распускали. Денег было немного, жили на одну ее пенсию.
– А мать с отцом у тебя живы?
– Да.
– Ее глаза наполнились слезами.
– Ну ладно, не приятно, не буду спрашивать, захочешь, сама расскажешь.
– Мы жили в Клину, в своем доме, - вдруг заговорила Людка.
– Мать с отцом развелись. Я им не нужна. Я никому не нужна.
– Что ты заладила, - прикрикнул на нее Вадим.
– Нужна, не нужна. Сейчас время такое, никто никому не нужен.
Вадим с Гребнем все последние дни мотались по Подмосковью, разыскивая Мирзояна. Он как сквозь землю провалился. Отыскать следы его дяди тоже не удавалось. У Артема были огромные возможности, он через верных людей подключил к поиску правоохранительные органы, но пока все было впустую. Колесо поворачивалось медленно. Черновой работой занимались Вадим Сидельников и Гребень.
За последнее время между ними установились вполне нормальные отношения. Гребень не кидался по каждому поводу на Вадима, не задирал. Он чувствовал его превосходство там, где надо было вести долгие разговоры. Терпения у Вадима хватало. Он, добродушный, с располагающей внешностью, мог обаять любого, особенно женщин. Парни не уходили ни разу, не получив сведений. Беда была в том, что информация была пустая. У Гребня имелись свои таланты. Эти двое составили неплохую парочку.
Район поисков Мирзоянов, старшего и младшего, сужался.
Однажды Вадим заскочил домой в неурочное время.
Людмилы не было. Он удивился. "Неужели сбежала?" В голове шевельнулись недобрые мысли.
– Люда!
–
Через дверную щелку ванной комнаты он заметил полоску света и, не раздумывая, распахнул дверь настежь.
То, что он увидел, пригвоздило его к месту.
В ванной стояла голая мокрая Людка и судорожно вытиралась полотенцем. Изумило не это. Голых баб он, что ли, не видел? Спину, плечи, маленькую попку девчонки сплошь покрывали рубцы. Какие-то раны затянулись, но большинство из них были совсем недавние, глубокие и плохо заживающие. Он увидел круглые следы от сигарет.
– Люда, кто тебя так?!
Она пятилась от него в небольшой ванной, пока не уперлась спиной в раковину. На маленьких изящных грудях виднелись следы огромных поблекших синяков.
– Кто?!..
– заорал Вадим, не в силах смотреть на все это.
– С-сусанна, - выдавила из себя Людка.
Больше он не смог от нее ничего добиться.
Он торопился на встречу с Гребнем. Поступила свежая информация. Забрезжил тонюсенький след дяди Мирзояна.
У Вадима после того, как он увидел искалеченную спину девчонки, эта чудовищная картина продолжала стоять перед глазами.
Наверное, у него было такое выражение лица, что даже молчаливый Гребень, удивился:
– У тебя что-то случилось?
– Ничего.
Гребень пожал плечами, ну, как хочешь. Я спросил, ты не ответил.
День был опять пустой.
Ашот Мирзоян ни в поселке, ни в больнице, где работал, тоже не объявлялся. Ни слуху, ни духу, уехал, как в воду канул. Сидельников два часа потратил на телефонные разговоры с Ярославской областью. Старуха, вызванная на переговорный пункт, у которой армянин снимал комнату, ничего не знала про своего постояльца.
– Помню, помню, милок, как появится, тебе сразу позвоню, божилась старуха.
– Деньги заплатил, чего же не позвонить. Мне чужого не надо.
К вечеру, вымотавшись от бесполезных поисков,- они прочесали уже значительную часть ближнего Подмосковья, - Вадим неожиданно предложил:
– Слушай, Саша, давай водки дернем?
– Ты же у нас не пьющий, - удивился Гребень.
– Верно, не пью, - согласился Сидельников, а сегодня надо. Поехали ко мне, паскудно на душе.
По дороге Вадим рассказал Гребню Людкину историю. Все, что знал сам.
– Ни хрена себе!.. А кто эта Сусанна?
– Не говорит. Чувствую, такое дело, мне самому не справится. На улицу она носа показать боится. До смерти напугана.
– Испугаешься, если били до рубцов и кожу сигаретами жгли. Я мужик, зону прошел, и то не по себе стало.
– Поговори с ней, а? Может, тебе она что расскажет.
– Ага, как спать с ней, так ты, а...
– Я до нее пальцем не дотронулся.
– Вадим резко запормозил. Знаешь что...
– Ладно, не ерепенься. Слово сказать нельзя. Поехали, время идет.