Ловцы видений

Фун Дэннис

Свет звезд окутался желтоватым маревом. Роун вздрогнул от странного звука, напоминавшего тяжкий вздох. Он взял меч-секач и сел, готовясь отразить любое нападение, но Лампи спал беспокойным сном, временами не то всхлипывая, не то постанывая. Когда Роун снова задышал ровно, снежный сверчок вылез у него из кармана и перебрался к Лампи, который, казалось, плакал. Добравшись до волдыря на его руке, сверчок зашевелил крылышками, потирая одно о другое. Он пел странную мелодичную песню, Роун таких рулад раньше от него не слыхивал. Пока сверчок сверчал, Лампи успокоился, слезы его высохли, сон стал

тихим и глубоким. Роун никогда раньше не замечал, чтобы сверчок стрекотал свои песни кому-нибудь, кроме него. Или, может быть, сверчок так намекал на то, что его необычному проводнику можно доверять? Эта мысль его успокоила, веки налились тяжестью, и он уснул в объятиях ночи.

* * *

После завтрака у термитника Роун с Лампи провели там целый день. Теперь надо было отправляться в путь.

— Куда ты пойдешь? — спросил Роун.

— Могу тебе только сказать, что мы все дальше уходим от Лысой Горы, откуда за тобой должны гнаться друзья.

Идти по твердой, ровной почве было легко, но, когда взошло солнце, стало невероятно жарко. Чтобы хоть как-то укрыться от палящих лучей светила, Роун накинул на голову одеяло. А Лампи, наоборот, был рад — он даже распахнул свой балахон, подставляя солнцу больную кожу. Роун старался не смотреть на тело Лампи, но не мог.

— Интересно, правда? — спросил Лампи, перехватив косой взгляд Роуна.

— Как ты подхватил эту заразу?

— Ты что, раньше такого не видел? Роун покачал головой.

— А я думал, лесные клещи встречаются повсюду…

— С моей стороны горы их нет.

— Ты имеешь в виду Негасимый Свет?

— Точно. Лампи хмыкнул.

— По крайней мере, ты последовательно придерживаешься своей версии.

На его подколку Роун не обратил внимания.

— А что это за лесные клещи?

— Это такие маленькие блестящие жучки, зеленоватые как изумруды. Они тебя облепляют сотнями и при этом ярко сверкают. Кажется, что у тебя вся кожа становится изумительного зеленого цвета. Потом они в нее зарываются и появляются эти волдыри. Это вызывает вторую по силе боль, какую я чувствовал в жизни.

— А какая на первом месте?

— Это когда из отложенных ими яиц вылупляются личинки и вылезают из тела. Вот тогда-то на месте волдырей и образуются эти язвы. Большинство людей после заражения и нескольких дней прожить не могут.

— Но ты-то как-то умудрился остаться в живых.

— Да, потому что я — чудо природы. — Лампи резко вытянул руку и указал на ногу Роуна. Тот подпрыгнул, но под ногой ничего не оказалось. Лампи горько усмехнулся. — Не переживай, — сказал он Роуну. — Мы уже прошли те места, где водятся лесные клещи. Они для тебя не опасны. У тебя от них есть защита.

— Это ты?

Но Лампи ему не ответил. Он был спокоен и, казалось, целиком поглощен своими мыслями.

* * *

Следующие два дня Роун с Лампи шли по высохшему руслу реки, его высокие берега служили им хорошим прикрытием. Лампи все больше молчал. Время от времени Роун пытался втянуть его в разговор, но Лампи лишь ускорял шаг, и Роуну не оставалось ничего другого, как поспешно следовать за ним. При этом он внимательно следил за дорогой, чтобы не раздавить

небольших ящерок, юрко снующих между камнями. Он оставался начеку и руку все время держал на мече-секаче.

К концу третьего дня пути Лампи вдруг остановился и пристально посмотрел на оружие Роуна.

— Ты за кого меня принимаешь?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты хоть и умеешь читать, но я тоже не круглый дурак. Негасимый Свет — это миф. Я слышал много всяких рассказов о нем, все их слышали.

— Каких рассказов?

Лампи презрительно фыркнул.

— Не держи меня за идиота!

— Я и не собираюсь. Расскажи мне только, что ты слышал.

Лампи вздохнул.

— Перед самым концом Мерзости группа повстанцев вышла из войны и отправилась на восток в поисках места, где можно было бы создать оазис спокойствия и учености.

Роун согласно кивнул.

— Это были отцы-основатели.

Лампи посмотрел на него подозрительно.

— Правильно, их называют отцами-основателями. Значит, и ты слышал эти рассказы.

— Мой дед был одним из отцов-основателей.

— Тогда почему выходец из легендарного мирного селения никогда не расстается с мечом-секачом?

— Я же говорил тебе, что меня похитил Святой.

— Но сейчас-то ты все время при оружии, разве не так? — спросил Лампи, продолжив путь.

Роун хотел его догнать и все объяснить, но Лампи, казалось, это уже было безразлично. Он просто шел себе быстрым шагом и шел. Роуна утешало лишь то, что они все дальше и дальше уходили от друзей.

В течение следующих пяти дней они шли в том же темпе, постоянно озираясь по сторонам в поисках преследователей. Разговаривали они мало, только когда без этого нельзя было обойтись. Каждую ночь, когда Лампи засыпал, Роун тренировался, совершенствуясь в боевых искусствах, он знал, что всегда должен быть готов отразить любую угрозу. Когда он уставал и хотел отдохнуть, сверчок пел ему колыбельную. Роун засыпал и всегда видел один и тот же сон про Негасимый Свет.

СЕЛЕНИЕ ЛЕЖИТ В РУИНАХ, НАД ОГНЕННОЙ ДЫРОЙ ВЬЕТСЯ ДЫМ. УЛИЦЫ ПУСТЫ. ТУТ РОУН СЛЫШИТ, КАК КТО-ТО ПОЕТ, он помнит этот МОТИВ. ЕГО НАПЕВАЕТ ГОЛОС МАМЫ.

ЕЕ ПЕСНЯ ДОНОСИТСЯ С ДРУГОЙ СТОРОНЫ РАЗРУШЕННОГО ЗДАНИЯ РАТУШИ. ОН БЕЖИТ К ЗДАНИЮ И ВИДИТ, КАК МЕЛЬКАЕТ ЕЕ СПИНА, ДЛИННЫЕ ЗАПЛЕТЕННЫЕ В КОСУ ВОЛОСЫ, КОГДА ОНА ИСЧЕЗАЕТ В РАЗВАЛИНАХ.

ОН ВБЕГАЕТ В ЗДАНИЕ ЧЕРЕЗ ДВЕРЬ. БОЛЬШОЙ ЗАЛ ПУСТ. ОН ПРИСЛУШИВАЕТСЯ И СЛЫШИТ ШУМ ШАГОВ. ЗА ПОВАЛЕННОЙ КОЛОННОЙ ОН ВИДИТ ОТСВЕТ ОЧЕРТАНИЙ МАМЫ, ВЫХОДЯЩЕЙ НА УЛИЦУ. ОН УСТРЕМЛЯЕТСЯ ЗА НЕЙ В ЯБЛОНЕВЫЙ САД, ГДЕ ВЕТВИ ЯБЛОНЬ ПРИГИБАЮТ К ЗЕМЛЕ ТЯЖЕЛЫЕ, НАЛИТЫЕ СОКОМ ПЛОДЫ. ОН ВИДИТ, КАК ОНА ВЫХОДИТ ИЗ-ЗА ДЕРЕВА.

«Я ТЕБЯ ЖДАЛА, РОУН. Я ТАК ПО ТЕБЕ СКУЧАЛА».

РОУН ВСМАТРИВАЕТСЯ В ЕЕ ЛИЦО, ЕЕ ТЕМНЫЕ БРОВИ, ПРЕКРАСНЫЕ МАМИНЫ ГУБЫ В ЧАРУЮЩЕЙ УЛЫБКЕ. ОН ДЕЛАЕТ К НЕЙ ОСТОРОЖНЫЙ ШАГ.

«ЭТО И ВПРАВДУ ТЫ?»

ПО ЩЕКАМ ЕЕ БЕГУТ СЛЕЗЫ.

«ТЫ ЕЩЕ СОМНЕВАЕШЬСЯ?»

«Я ТОЖЕ ОЧЕНЬ СКУЧАЮ ПО ТЕБЕ, МАМА».

ОН ДЕЛАЕТ ЕЩЕ ШАГ В ЕЕ СТОРОНУ, НО РУКА ЕГО ПОПАДАЕТ В СЕТЬ, КОТОРАЯ ОБОРАЧИВАЕТСЯ ВОКРУГ ВСЕГО ЕГО ТЕЛА. КОГДА НИТИ СЕТИ ПОКРЫВАЮТ ЕГО ГОЛОВУ, ОН ВИДИТ, КАК МАМИНО ЛИЦО МЕНЯЕТСЯ, ОНО ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ЛИЦО СТОУВ.