Ловцы душ

Загороднева Наталья

Чернота отпрянула, оставляя меня в растущей, как воздушный шар, сфере. Отдельные сгустки пытались атаковать меня, но сгорали, едва проникнув в световое поле.

Я преобразилась. Тело обтянула серебристая пленка, как вторая кожа, невесомая, неощутимая, но откуда-то мне было известно, что она крепче брони. Меня переполнила сила, усталость ушла. Я поняла, что уже бывала в такой ситуации, и точно знаю, что делать, как двигаться, как бить - и убивать...

Это знание и спасло меня. Темные сгустки, сгруппировавшись, мгновенно пронзили мой кокон со всех сторон. Их

черные щупальца, прошив границу света, вытянулись в острие, тут же вспыхнули. У меня были доли секунды, прежде чем они пробьют защиту. Я не думала, что делаю, руки сами подсказали, как вывернуть, как очертить круг ладонью, резко соединить их крест-накрест и развести. Яркая вспышка отбросила черноту. Я зажмурилась и доверилась своему телу. Руки двигались на автомате, я равнодушно отмечала, что с каждым движением отвоевываю все большее пространство, туман заметно слабеет. Он не был уже столь же угольно-черным, как вначале, местами виднелись проплешины, за которыми угадывалась обычная ночная мгла, прозрачная, как темное стекло.

Все исчезло моментально. Я не успела понять, как почувствовала спиной холод, руки и ноги онемели, застыли, как каменные, и, отключаясь, видела все тот же темный угол под ванной.

Это уже было когда-то... Нарастающий гул в ушах, звуки постепенно сложились в имя. "Аня! Анечка!" Кому это? По щекам, кажется, били, но совсем не больно, только голова моталась из стороны в сторону. Мокро. Холодно. Тошно. Я пришла в себя и поняла, что лежу на полу, меня тормошат и плещут в лицо водой. Слабо отмахнулась, мол, оставьте меня в покое.

Голоса...

– Сереж, не звони никуда, просто обморок.

– Уверена?

– Да. Давай отнесем ее в комнату.

Крепкие руки подхватили, подняли, прижали к теплому колючему свитеру, опустили на диван. Меня трясло, зубы отстукивали чечетку. Пушистый плед накрыл сверху. Желудок скрутило, я с трудом сдержала рвотный позыв.

В кухне заплакал Стасик, Сережа ушел.

– Ты как?
– спросила Таня, держа мое запястье.

– П-плохо. Чернота...

– Что?
– вскинулась она и почему-то оглянулась.

– Убить меня... Оно говорило, что убьет меня снова, - сбиваясь, шептала я, понимая, что со стороны это кажется бредом.

Таня испугалась.

– Сейчас, - торопливо сказала она, взяла мои руки в свои и закрыла глаза.

От ее рук словно током ударило. По венам побежало тепло. Я жадно принимала Танин свет, набиралась сил взамен утраченных. Мы стали единым целым, словно она обняла меня, согревая. Снова накрыло ощущение дежавю, но я к нему уже привыкла. Значит, Таня не впервые вытягивает меня, только и всего.

Странно - не было страха. Все произошедшее вдруг показалось сном, и я усомнилась - стоило ли так пугать подругу.

В волосах что-то завозилось, я машинально запустила туда пальцы и ухватила что-то верткое, шевелящееся. Вытянула ладонь перед собой, раскрыла - в центре ее бешено вращал усами мой старый знакомый - таракан. Таня дрогнула, отпрянула. А я засмеялась, глядя на таракана, затем опустила его на пол, и он унесся под диван.

Подошел Сережа

со Стасом на руках. Мальчик потянулся ко мне, и я приняла его на колени, буквально вырвав из рук отца.

Сережа сел рядом.

– Ну и напугала ты нас!

А я и сказать ничего не могла, в горле защипало, на глаза норовили наплыть предательские слезы - сказывалось нервное напряжение. Сережа посмотрел на меня, накрыл мою руку своей, и я почувствовала, что она дрожит. Уткнулась носом в макушку Стасика и молчала, моля, чтоб это счастье продлилось подольше. Таня посмотрела на нас, усмехнулась и пошла на кухню.

– Да, пожалуй, тебя опасно оставлять одну, - сказал он вроде и спокойно, но голос чуть заметно дрогнул.

– А ты не оставляй, - тихо ответила я.

Он сжал мою ладонь, и это сказало больше, чем сотня слов.

Потом я потратила полчаса на то, чтобы убедить их, что со мной все в порядке, уговорила Сережу все-таки отвезти меня в редакцию. Мне просто нужно было уйти из дома, где в каждом углу мне виделись извивающиеся черные щупальца. На улице и впрямь стало легче, я встряхнула головой и приказала себе не думать о том, что случилось. Ведь я с Сережей. И мы одни.

С ним мне было спокойно и хорошо. Между нами образовалось притяжение. И он, и я старались коснуться ненароком друг друга, смущались, встретившись взглядами, отворачивались, но сердце колотилось, и щеки горели, и сладко ныло в груди. И не только...

Постепенно разговорились, болтали взахлеб, перебивали друг друга. Анекдоты из его уст казались очень смешными, а истории из детства - интересными, и, чем больше он рассказывал о себе, тем роднее становился. Мы вспомнили песни, что слушали в старших классах школы, походы на дискотеки, фильмы, книги, увлечения... И я мысленно благодарила пробки на дорогах, за то что у нас было столько времени вдвоем.

Я указала въезд на стоянку перед офисом, кивнула охраннику, шутливо отдавшему честь, легко нашла свое место парковки. Оно пустовало - надо же, никто не занял за столько времени.

Сережа не торопился выйти из машины, внимательно глянул на меня.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, падать не собираюсь.

– Проводить?

– Если не трудно...

Он усмехнулся. Вышел из машины, открыл мою дверь, подал руку. И к зданию Медиа-Холла мы направились вдвоем.

Надо сказать, что компания, где я трудилась, не поскупилась на представительство - настоящий дворец с огромной лестницей, как у здания МГУ, с высоченными дверями, украшенными коваными барельефами. Сама архитектура здания настраивала на должное отношение к одному из крупнейших концернов, состоявшему из множества "дочек" и филиалов. Пожалуй, трудно представить направление, не отмеченное логотипом Медиа-Холла: от розничной торговли до медицинских и спортивных центров, продюсерских компаний и благотворительных фондов. В свое время, сразу после окончания института, я попала сюда благодаря родительским связям и считала, что крупно повезло. Правда, после больницы я тут не появлялась и теперь разглядывала офис, как впервые увидела.