Ловцы душ

Загороднева Наталья

И проснулась.

Меня подкинуло на кровати, я задыхалась, судорожно цеплялась за одеяло, комкала его в руках. Из глаз брызнули слезы, я едва не закричала, но, оглядевшись, поняла, что все это было лишь сном. Откинулась на подушку, закрыла лицо руками и расплакалась. Да, фантазия, обычный кошмар, а ощущение потери осталось, будто и в самом деле все произошло. Наплакавшись, с тоской прислушалась к себе: может, случится чудо, и пойму, что нисколько не влюблена, не хочу его видеть и не скучаю. Увы. Сердце откликнулось щемящей болью. Скучаю.

Хочу видеть. Ну, хотя бы узнать, что с ним все в порядке, и этот сон никакое не предзнаменование, пустое переживание, и только.

Настроение не радовало. Гнетущая тоска, тревога и предчувствие беды - похоже, теперь это мое нормальное состояние. Мысленно пробежалась по вчерашним событиям, озадачилась вопросом, не приснились ли мне и ссора с Таней, и цветы, и весь этот цирк с экстрасенсорикой? Неохотно призналась, что не приснились, хуже того - сегодня, кажется, я еще лучше чувствую пронизывающие пространство потоки энергии, они, как живые, откликаются на мои мысли, желания, движения, ждут, что я с ними буду работать... А как? И зачем? Еще - растущее напряжение вокруг, вообще, в мире. Что-то надвигается, грозное, тяжелое.

Решительно помотав головой, отбросила грустные мысли и, глубоко вздохнув, принялась успокаивать себя: все хорошо, все в порядке, это просто стресс, скоро пройдет.

Наконец, совсем успокоилась и стала думать о том, что сказать Сереже, как позвонить. Придумать себе срочный визит в больницу? Навестить любимого начальника? Затеять ремонт? Перед глазами встало его лицо, на сердце потеплело, даже в комнате стало светлее, и постепенно от размышлений я перешла к мечтам.

Сквозь закрытую дверь в спальню просочился запах чего-то вкусного, жареного, и желудок откликнулся голодным бурчанием. Я задумалась, когда нормально ела в последний раз, и оказалось, что только позавчера. Неудивительно, что так голодна.

Встав, подошла к окну и обомлела: выпал снег. Снова накрыло тревогой, защемило сердце. Двор был точь-в-точь таким же, как во сне, белым, но, к счастью, исчерчен следами от машин, колясок. На площадке уже играли дети - лепили снеговика. Да и шум машин с улицы был отчетливо слышен. Я вздохнула, улыбнулась, накинула халат и пошла к Тане.

– Доброе утро!
– весело приветствовала меня она.
– Как спалось?

– Ужасно, - буркнула я, - но, думаю, это от того, что кое-кто решил меня убить запахами разных вкусностей.

Она рассмеялась, поставила на стол тарелку с жареной картошкой - я забыла купить продукты, так что, как видно, она приготовила то, что нашла. Я притворно застонала и принялась за еду, не обращая внимания на довольный смех Татьяны.

Наевшись, мы неспешно пили кофе и молчали. Я чувствовала ее настроение, и, кажется, уже начала привыкать к этому. Она чего-то постоянно ждала от меня, смотрела, как на фокусника в цирке, так и хотелось резко крикнуть: "Бу!" Ее не пугали мои странности, даже, скорее, радовали и забавляли. Если задуматься, кто она для меня, то я бы скорее сказала,

что старшая сестра, опекун, или мастер-наставник, хотя ничему такому особому она меня не учила. Одно понятно: она знает обо мне гораздо больше, чем я сама. Рядом с ней я становилась другой - как рядом с военным, что привык командовать. Только ни расставаться, ни отказываться от ее помощи и опеки как-то не хотелось. Я должна быть хорошей ученицей, и кто знает, как это мне пригодится потом.

– Ну и какие планы на будущее?
– спросила я.

– Это у тебя надо спрашивать, - ответила она.

– Как это?

– Из нас двоих только у тебя в жизни что-то происходит. У меня все ровно: работа, заботы, проблемы, общение. А поскольку жизнь твоя, то и решать тебе, что делать дальше.

– Я не о том. Если уж у меня проснулись эти, как их... способности, то, наверное, нужно как-то учиться управлять ими?

– Увы, тут я тебе не помощник, - сокрушенно развела она руками.
– Я сама подмастерье, и мой учитель не успел сделать из меня что-нибудь толковое.

– Погоди-ка, - меня осенила догадка, - Яна?!

Она кивнула.

– Но как же? Она тоже была... одной из нас?

– Была. От нее-то я и узнала о своем предназначении.

– Но как? Она же умерла?

– Не спрашивай пока, хорошо?
– попросила она.
– Я тебе все расскажу в свое время. Но не сейчас.

– А я для чего нужна? Что могу? Какое у меня предназначение?

– Этого не знаю. Но то, что ты обретаешь эти знания сама - просто здорово. Потому что не знаю больше никого, кто мог бы тебя обучить.

Я замолчала, обдумывая эти слова. Опять тайны.

– Ты не случайно со мной, верно? Тебя попросили?

Таня молчала, глядя в чашку с недопитым кофе.

– Кто? Яна?

Она резко встала, пошла к раковине, загремела посудой.

– Нет. Она была, скорее, против. Я сама так решила.

Я улыбнулась. От сердца отлегло.

– Ну, тогда давай думать, как заманить сюда Сережу.

Спустя полчаса я набрала его номер. Слушая гудки, волновалась, мысленно прокручивая отрепетированный текст. Наконец, его голос произнес: "Алло", и я моментально все забыла.

Таня, увидев выражение моего лица, улыбнулась, прикрыв рот ладонью. Я очнулась, погрозила ей кулаком и пропела в трубку:

– Привет!

От волнения горло пересохло, голос получился хриплым и каркающим. Сережа не узнал меня, холодно переспросил:

– Кто это?

Я кашлянула, повторила приветствие, представилась, и его голос потеплел.

– Да, Аня, помню, конечно. Здравствуй. Как ты?

Хотелось сказать: "Плохо. Без тебя плохо. Приезжай и побудь со мной, пока я не устану от твоего общества - то есть до скончания жизни".

Вслух же сказала:

– Так неудобно, но приходится снова просить о помощи. Мне позвонили с работы, попросили приехать, а там такая высоченная лестница - сама я точно не поднимусь.