Лопатка
Шрифт:
Вдохнув на улице свежей морской сырости, Рита улыбнулась сама себе и первый раз вспомнила, отчего ей так бодро в понедельник с утра. Дело в том, что придёт Фёдор - тот самый большой дяденька, который вызвался проводить их с Вичкой в прошлый вторник. Доведя её до подъезда, он, как и все мужики, стал напрашиваться на чашку чая. Рита бы и не прочь завести к себе такого видного мужчину - но, во-первых, при дочери невозможно, а во-вторых, ей вдруг не захотелось, чтобы именно этот, здоровенный и обходительный, подумал, что она готова в койку с первым встречным. Свой телефон она ему оставила просто так, уверенная, что он не позвонит. А он взял и позвонил в субботу, и они, смех да смех, быстренько сговорились, что
В воскресенье спозаранку Рита принялась мыть и скрести свою однокомнатную, и несколько часов спустя квартира засияла так, что хоть в журнал на картинку. Даже облезлая и обшарпанная мебель после скипидара и пылесоса смотрелась очень даже ничего. Татьянке под горячую руку влетело за то, что она впёрлась в комнату по свежевымытому полу в грязных ботинках. После генеральной - Рита уже собиралась в магазин за угощением на завтра снова зазвонил телефон. У Риты ёкнуло сердце: а вдруг это он, и звонит сказать, что не придёт? Но трубка ответила голосом Сашки, и уже под этим делом, хоть и двух часов ещё не было. Сашка, как всегда, стал нудить о том, что он готов её простить и что надо им снова жить вместе. Это он-то - чтоб её простил! Сам в каждом порту имел всех шлюх подряд - как из рейса придёт, страшно было с ним в постель ложиться. А она единственный разик, да и то от тоски, позволила себе увлечься другом детства - и за это её можно сначала обозвать поганым словом, а потом её же прощать? А иди-ка ты на х...й, Сашенька!
– с удовольствием отсыпала ему Рита и бросила трубку.
То-то он, поди, опешил. Он думает, это только ему, кобелю пьяному, можно по-разному выражаться. Телефон потом ещё звонил, надрывался, но Рита и подходить не стала. Заперла двери и побежала за продуктами и выпивкой.
Под вечер телефон звонил ещё раз, и Рита опять струхнула: или Фёдор, или снова Сашка со своими пьяными объяснениями. Чтобы пусто было этим мужикам! Фёдору во вторник она соврала, что муж в рейсе. Ни в каком он ни в рейсе, в загранку давно не ходит. Прозябает на снабженце старпомом, возит соляр старателям на Лопатку, а оттуда - руду. Начнёт, чего доброго, в понедельник при госте названивать. Надо будет заранее телефон отключить.
Ритины страхи не оправдались. Звонила Вичка, и сразу взяла быка за рога. В гостинице моряков остановились какие-то два иностранца, зовут через охранников с ними отдохнуть. Один из них вроде бы даже по-русски говорит. Оба нестарые и из себя ничего. Не япошки какие-нибудь.
– Ой, нет, у меня же стирка за две недели, - брякнула Рита первое, что пришло в голову.
На самом деле у неё со стиркой всё давно было в порядке.
– Да отстань, какая стирка?
– возмутилась Виктория.
– Тебе что, сотня баксов лишняя?
Сотня долларов Рите, конечно, пришлась бы ох как кстати, и на такие вещи она после развода с Сашкой смотрит просто. Но накануне свидания...
– Не-е, не пойду. Всё равно настроения нет, - и тут же проговорилась, уж больно её распирало: - А у меня на завтра назначено.
– Да ну-у?
– даже в трубку было видно, как глаза у Вички полезли на лоб от любопытства.
– А кто?
– Помнишь, тот дядька, который нас во вторник провожал?
– Он же старый!
– Иди ты! Никакой не старый. Самый сок. И не женат.
– Врёт, наверное, что не женат, - усомнилась Виктория.
– Не врёт. У меня нюх. Ой, я же совсем забыла - как раз тебе собиралась позвонить. Ты у меня завтра Татьянку не возьмешь? С меня будет.
– Что за вопрос, конечно, возьму. Приводи.
Вечером пришлось объявить дочери, что в понедельник она ночует у тёти Вики.
– Не хочу-у...
– надулась Татьянка.
–
– Кто злая, Вика? Что ты чушь несешь!
– Ну, не злая, а какая-то такая... Не хочу. Да зачем мне к ней идти?
– Затем, что я подменяю Наталью Семёновну на круглосуточной.
– Ну и что? Я одна люблю ночевать.
– Не выдумывай. Одной опасно - ты послушай, что в городе творится.
От вранья дочери на душе поскребли немного кошки. Но Татьянка успокоилась, услышав, что у тёти Вики будет мороженое - дитё дитём! не забыть купить - и остаток вечера прошёл мирно.
В садик Рита прибежала радостно-возбуждённая и тут же, как в омут с головой, нырнула в свои воспитательские заботы. Давыдов Витя не пришёл: грипп. У Егоровой тоже грипп - не эпидемия ли начинается? Вроде рано, половины сентября ещё нет. За завтраком капризничал Миша Бойченко - не хотел манную кашу. Пришлось кормить его с ложечки и стыдить при этом: в средней группе, а кормят тебя, как маленького.
Во время музыкального занятия, которое за нехваткой руководителей проводилось одновременно во всех группах, заведующая собрала воспитателей и объявила, что с октября у них вводятся занятия английским языком и, если кто хочет попробовать свои силы, пусть записывается. Занятия будут платные, и за них полагается сторублевая прибавка к зарплате.
Эти сто рублей были для Риты новым соблазном, но по-английски она ни в зуб ногой, а потому сидела тихо, как мышка. Наташка же, то есть Наталья Семёновна с круглосуточной группы, взяла и высунулась. А сама английский знает не лучше Риты. И сто рублей эти ей - тьфу! Муж-то - старшим механиком под флагом . Вот бесстыжая! Рита только плюнула - про себя, конечно - видя такое нахальство.
Дела ложились одно на другое, не давая продохнуть. На прогулке - развести подравшихся Семёнова и Карпенко и пригрозить Карпенке наказанием - у него уже вторая драка с начала сентября. В обед - проследить, чтобы ничего не оставляли на тарелках, да сделать заметку для памяти: Петя Фролов опять плохо ест, а в сонный час всё скрежещет зубами. Обязательно поговорить с родителями: не глисты ли у мальчишки? В сонный час опять боли голова: Семёнов писается во сне, из-за этого Карпенко его с утра и дразнил, так перед сном отправить его в туалет, а как заснёт, через полчаса поднять и опять в туалет. Плохо, если товарищи опять просмеют. В этот раз с ним обошлось, но Карпенко, когда Рита будила Семёнова, подглядывал из-под одеяла и хихикал, а потом разбудил Гущина на соседней койке. С ним вдвоём они сначала шептались, а потом стали отламывать от раскладушек пружинки и вязать из них цепочку. Что ты будешь делать? И непорядок, и наказывать не хочется. Скучно же пацанам, кто виноват, что им днём не спится? Позаниматься бы с ними отдельно, да в сонный час у воспитателя дел по горло: только и есть это время на заполнение разных ведомостей, дневника группы и прочих бумажек. Если разобраться, никому эта писанина не нужна, да начальство требует - куда денешься?
Дальше - больше. К полднику детей разбуди, кого и одень. Потом опять прогулка, после прогулки игры и ужин. И когда за ребятнёй стали приходить родители, Рита взглянула на часики и ахнула: матушки, оглянуться не успела, как день прошёл. Сейчас бы бежать домой да отводить Татьянку к Виктории, но Наташку разве попросишь присмотреть за детьми? Она и своих-то бросает, не дождавшись последнего родителя, а на Ритиных и вообще наплюёт. Родители нынче злые: не дай Бог, обнаружат, что их чадо скучает без воспитателя. Сразу и к заведующей жаловаться, и к самой воспитательнице скандалить. Они думают, что у них у одних заботы, а воспитатель вроде как и не человек и своих детей у него нет. Нет, уж лучше дотерпеть, пока всех разберут - а между тем Вичке позвонить, попросить, чтобы она Татьянку сама взяла. Живёт-то недалеко.