Лондон
Шрифт:
Юные девушки шли замуж не думая; женщины вроде Дженни – нет, хотя ей нестерпимо хотелось быть любимой и жить с Перси.
Боли в животе начались неделю назад. Иногда чудилось, будто внутренности завязывались в узел. Дженни дважды тошнило, и она знала, что очень бледна. Поэтому ее не удивила забота миссис Силверсливз:
– Дженни, ты плохо выглядишь. Я позвоню врачу.
Если Мейфэр всегда слыл фешенебельным жилым кварталом, то за Оксфорд-стрит находился район более профессиональный. Западную сторону Бейкер-стрит
Харли-стрит, если можно так выразиться, – это Сэвил-Роу для медиков. Люди, державшие там практику, были не заурядными врачами, а выдающимися специалистами и удостаивались титула не «мистер», а «доктор». Кроме этого, у них сложилась репутация грубиянов – по той простой причине, что это сходило им с рук. В конце концов, если врач лечит простуду, то терпеть его вздор не обязательно, но если он собрался отхватить кусок печени, то лучше ему потакать.
На следующей неделе Дженни, предчувствуя недоброе, дошла по Харли-стрит до двери с латунной табличкой, уведомлявшей, что здесь находится святая святых мистера Элджернона Тиррелла-Форда.
Семейный врач Силверсливзов не нашел у нее ничего серьезного, но миссис Силверсливз доложили, что он предпочел бы направить ее к специалисту, если Дженни может это себе позволить, – просто на всякий случай. Эстер была непреклонна.
– Дженни непременно пойдет! – заявила она. – Все счета посылайте мне.
И вопреки протестам Дженни отправила ее в экипаже.
Мистер Тиррелл-Форд оказался джентльменом рослым, тучным и бесцеремонным. Он резко велел ей раздеться и осмотрел. У Дженни осталось чувство неловкости и униженности.
– Ничего у вас нет, – констатировал он напрямик. – Конечно, я напишу вашему врачу.
– Вот как, – сказала она слабо. – Приятно слышать.
Девушка залепетала слова благодарности, но ему не было дела. Когда Дженни уже почти оделась, он небрежно заметил:
– Полагаю, вам известно, что у вас не будет детей.
Та в ужасе уставилась на него и смотрела, пока не выдавила:
– Но почему?
Врач просто пожал плечами, не видя смысла распинаться перед столь невзрачной особой, которая заведомо ничего не поймет.
– Такой уродились, – сказал он.
Перси прислал письмо с предложением встретиться на Тауэрском мосту, и Дженни согласилась, поскольку поняла: он выразил надежду на удачу.
Теперь она знала, что делать, испытывая чуть ли не облегчение. Девушка поделилась с миссис Силверсливз, но у той остались сомнения.
– Он, может быть, и не против, – предположила Эстер.
Но Дженни считала иначе.
– Он сказал, что хочет завести семью. Я знаю Перси, и если скажу ему правду, он ответит, что ничего страшного. Но это не так.
Старая леди вздохнула.
День был летний, но пасмурный. Перси, как Дженни и думала, ждал посреди моста. Она улыбнулась ему, дружески взяла под руку и машинально повела
– И что же дальше? – спросил Перси.
– Просто выпьем по чашечке чая, – быстро ответила Дженни, и он заказал, после чего они пару минут болтали о ерунде, пока не подали ароматный напиток.
– Итак, – повторил он, взглянув теперь многозначительно, – что же дальше?
– Прости, Перси, – медленно произнесла она. – Я очень польщена, то есть это действительно большая честь для меня. Ты добрый и верный друг. Но я попросту не могу.
Он был потрясен.
– Это Мейзи чего-то наговорила…
– Нет, – перебила его Дженни. – Ничего подобного. Мне нет до нее дела. Я сама виновата. Мне очень нравится с тобой встречаться. И было приятно, честное слово. Но мне хорошо так, как есть. Я не хочу замуж. Ни за кого. – Она думала признаться ему, что у нее есть другой, и этим поставить точку, но поняла, что это вздор.
– Может быть, мне удастся тебя переубедить, – сказал Перси.
– Нет, – покачала она головой. – Думаю, какое-то время нам лучше не видеться.
– Что ж, – начал он, – мы все-таки можем…
– Перси! – Девушка осадила его весьма резко и не без жестокосердного нетерпения, в котором упражнялась несколько дней. – Я не хочу за тебя замуж. Никогда не хотела и никогда не выйду. Прости.
И прежде чем он осознал, что происходит, она поднялась и ушла.
Дженни быстро шагала назад к Тауэрскому мосту. Она добралась почти до середины и заметила, что приближается судно и мост вот-вот разведут. Девушка уже сбегала с северного крыла, когда ей послышался далекий крик позади.
Перси несся во весь опор. В чайной он так оторопел, что забыл расплатиться, и его вернули. К Тауэрскому мосту полетел уже пулей. Он увидел Дженни еще на подступах, выкрикнул ее имя и уже взбегал на огромное подъемное крыло, когда был остановлен дюжим полисменом.
– Извини, парень, туда нельзя, – сказал тот. – Мост разводят.
И Перси увидел, как дорога, движимая безупречным механизмом Арнольда Силверсливза, вставала на дыбы.
Развод Тауэрского моста – величественное зрелище. Он происходил раз по двадцать на дню. Перси показалось, что дорога взмыла стофутовой стеной, отрезав свет и с царственной бесповоротностью разлучив его с любимой.
– Мне нужно перейти сию секунду! – глупо крикнул он.
– Только одним способом, сынок, – усмехнулся полисмен и указал на мостки, протянутые на самом верху. Перси со страдальческим воплем помчался к ближней южной башне.
Задыхаясь и отдуваясь, он взбежал по ступеням, а их было больше двухсот. Хватая ртом воздух, он устремился по железным мосткам, казавшимся бесконечным туннелем. Затем спустился по лестнице северной башни.
Дженни попросту растворилась. Из-за деревьев слева вздымался лишь старый мрачный лондонский Тауэр, а справа безмолвно струились свинцовые воды Темзы.