Листопад
Шрифт:
Глаза Жезлова лихорадочно блестели. Маковеев поднялся с места, подошел к Ручьеву и что-то ему шепнул. Ручьев несогласно покачал головой.
А Буравлев уже говорил о том, как было бы хорошо, если бы лес целиком и полностью доверить одному хозяину, например лесничему.
– А выдержит ли этот хозяин нагрузку?
– спросил Вишняков.
И тут же его неожиданно перебил Симаков:
– А не кажется ли вам, Сергей Иванович, что это несвоевременно?
– Нет, как раз своевременно. Это требует, повторяю, требует жизнь...
– живо отозвался Буравлев.
Ручьев
Обсуждение затянулось.
Жезлов злился, сообразив, что Буравлев умело направил работу бюро в нужное ему русло, подпустив лирику, и заинтересовал всех проблемами леса. И, не понимая Ручьева, огорченно покинул кабинет.
2
Маковеев не ожидал такого исхода на бюро. Поставили на вид не Буравлеву, а ему. А он ведь искренне надеялся, что Жезлов достаточно умен, знает, как придать делу нужную окраску.
Маковеев был возмущен Буравлевым. "Карьерист... он и здесь нашел лазейку. Своим елейным голосом о перспективах леса прямо-таки усыпил всех. Даже Вишняков поверил ему. Сидит, будто сонная муха у паука в тенетах... Ручьев же не разобрался, не подготовился..."
После перерыва Маковеев на бюро не вернулся.
У себя в кабинете, разбирая почту, он опять думал о том, что предпринял все, чтобы на бюро правильно выяснить все обстоятельства... Длинными ножницами он осторожно обрезал краешек конверта, извлек оттуда вчетверо сложенный лист бумаги. Взглядом скользнул по напечатанным пишущей машинкой буквам. Да, это было то, чего сейчас не хотел видеть Маковеев. Поверив докладной директора лесхоза, начальник областного управления подписал приказ о снятии Буравлева с работы. Маковеев раздраженно бросил на стол приказ, заметался по кабинету, поняв, что сделал ошибку: "Видимо, зря заварил кашу! Для кого? Для себя заварил кашу..."
– Что с вами, Анатолий Михайлович?
– остановясь у порога, спросила его секретарь Лиля.
Большие серые глаза Маковеева всегда притягивали ее к себе.
– Да ничего, просто так, - он попытался улыбнуться.
– А я, честно говоря, испугалась, - хитровато проговорила Лиля. Думала, случилось что-то...
Маковеев притянул ее к себе и обнял за худые покатые плечи.
– Вот что я попрошу тебя...
– поглаживая оголенную руку Лили, на минуту задумался он.
– Пригласи, пожалуй, ко мне завтра с утра Буравлева.
Оставшись один, Маковеев мучительно размышлял.
3
Раньше Буравлев заходил к Маковееву без стука. Сейчас он предварительно постучал. Но дверь открыл тут же, не дожидаясь ответа.
Маковеев не вышел на середину кабинета встречать Буравлева, как делал всегда, а в знак приветствия только кивнул головой.
– На этот раз вы не точны, - глухо заметил он.
– Погода, черт ее побери, ног не вытащишь, - присаживаясь у стола, сказал Буравлев.
– Всю дорогу, до самого города, дождь шпарил.
– Но, как вижу, не замыло вас?
И холодная встреча директора, и выражение его лица, и интонация заставили Буравлева насторожиться.
– Да лучше бы и замыло.
Маковеев лукаво заметил:
– Зачем же так? У вас на бюро был такой успех!.. Рад за вас, Сергей Иванович.
–
Маковеев выдвинул верхний ящик стола и, вытащив из папки приказ, протянул его Буравлеву:
– Сами должны понять. Райком - одно, а там - другое.
– Он кисло улыбнулся.
– Пренебрегать указаниями начальства - это равносильно тому, что плевать против ветра. Ведь говорил же вам по-дружески...
Буравлев сдержанно заметил:
– Вижу, хлопот я вам принес немало.
– Зря обижаетесь, Сергей Иванович. Все сделано без моего участия. А если хотите знать, я старался защитить вас, но вы же сами все портите...
Буравлев молча встал, бросил на стол приказ и, не попрощавшись, вышел из кабинета. На улице его догнала Лиля.
– Вы же не подписались под приказом, - задыхаясь от бега, проговорила она.
– Поймите, это нужно!..
– Я тут ни при чем, - резко бросил Буравлев и, завернув за угол, не оглядываясь, торопливо зашагал в сторону райкома.
4
Ручьев стоял у окна и смотрел на влажные почки тополей.
– Вот так зарождается жизнь, - сказал он.
– Ну, а вы еще не уехали?
– Наоборот, только что приехал...
– Буравлев присел на диван и, стараясь казаться спокойным, пояснил: - Пока на бюро совещались, Маковеев не спал. Областное начальство уволило меня. Приказ сам читал.
– Вот как! А какое он имел право?
Ручьев нажал кнопку, вызвал секретаря:
– Дозвонитесь, пожалуйста, до Андрея Андреевича.
– И, обращаясь к Буравлеву, сказал: - Идите и спокойно себе трудитесь. Я сейчас обо всем этом переговорю с секретарем обкома.
5
Буравлев на лодке пересек реку и оказался в Сосновке. Около домов суетились люди. Жизнь шла своим чередом, независимо от того, что бы ни случилось с ним, Буравлевым.
Шагая стороной дороги, Буравлев снова, но уже более спокойно, переживал события дня. На бюро Жезлов говорил о нем как о негодном работнике и плохом человеке. Может быть, на работе у него было и не все гладко... Но делал он только с хорошей целью, не для себя, а для пользы дела.
В партию Буравлев вступил в первую военную зиму под Ленинградом. Накануне противник прорвал нашу оборону и захватил выгодную высоту. Разгорелся бой. Рота Буравлева поднялась в атаку. Высота была взята. Но полегло немало отличных ребят. И раз он остался в живых, то это - счастье, которое надо заслужить и оправдать своим трудом и своей честностью в служении народу. Об этом он сказал на бюро, когда его принимали в партию. В другой обстановке эти слова могли бы прозвучать как хвастовство. Но тогда его поняли. Случилось так, что над землянкой, в которой проходило бюро, разорвался артиллерийский снаряд. На головы и на стол посыпался сухой песок. Секретарь партбюро, полнощекий, широкоплечий майор, извинился, словно он в этом был повинен, и начал стряхивать песок с бумаги. Комиссар полка, один из рекомендовавших Буравлева в партию, шутливо заметил: "И чего мешают..."