Лисичка
Шрифт:
Пока барон отмерял шаги, княжна внимательно осмотрела пистолеты, зарядила их и, подойдя к черте, проведенной носком сапога крестного на пыльной земле, прицелилась и выстрелила — сначала из одного пистолета, а потом из другого. Ветка обломилась и рухнула на землю под деревом.
— Идем смотреть? — весело спросила она, увидев, что результат стрельбы получился блестящим.
Барон подошел к старому вязу и посмотрел на место слома ветки. Долли попала в ветку оба раза: первая пуля расщепила древесину, а вторая, попав в ту же трещину, окончательно разорвала ее.
— У меня нет слов… Лисичка, как всегда, обвела своего старого крестного
Он обнял крестницу, и они, смеясь, направились в дом, где барон торжественно вручил девушке красивую седельную кобуру и пистолеты, а потом проводил до крыльца.
Долли оказалась права: его внучатые племянницы приехали ровно через неделю после их разговора и, конечно, никакое письмо уже не могли получить. Они сразу же по приезде отправились в Ратманово, где были встречены княжнами Черкасскими с восторгом, и теперь этот шумный девичий табор кочевал между двумя поместьями, весело проводя время и доставляя кучу забот Александру Николаевичу.
Конец сентября в Афанасьево был таким теплым, каким бывало не каждое лето в Курляндии. Половину летних дней в Митаве моросил дождь, а в сентябре он вообще практически не прекращался, и к нему добавлялся холодный резкий ветер. А здесь теплый легкий ветерок шелестел листьями еще зеленых деревьев, а солнце грело так сильно, что в сюртуке Лаврентию было жарко.
Уже месяц он вынашивал мысль о женитьбе на богатой наследнице, и пару дней назад решил привлечь себе в помощницы Анфису. Он поручил ей разузнать у крестьян, кто в округе самая богатая невеста, строго-настрого запретив ей рассказывать о его поручении хозяйке. Сегодня после завтрака, когда Илария пошла в сад, где она, несмотря на осень, рассаживала выкопанные на лугу полевые цветы, Анфиса подошла к барину и тихо начала рассказывать:
— На рынке в Троицком дворовые из поместья Ратманово, что граничит с землями нашего соседа барона Тальзита, хвастались, что светлейшие княжны Черкасские — самые богатые невесты во всей губернии, а может быть, и во всей России. Их три сестры, и за каждой дают приданого по сто пятьдесят тысяч, а по достижении двадцати одного года все княжны еще получают в наследство от матери и бабки по двести тысяч. Только приданое можно получить, если на брак даст согласие опекун — их старший брат. Сейчас он воюет, а девушки живут с тетками. У них есть еще одна сестра, самая старшая, но она в прошлом году уехала и с тех пор здесь не была, да ей уже скоро двадцать лет — наверное, замуж вышла. Дарье, или Долли, как ее зовут дома, семнадцать лет исполнилось в январе этого года, она уже считается невестой, а две другие княжны — еще маленькие, их брат не отдаст.
Анфиса быстро отошла, боясь, что хозяйка заметит ее рядом с Лаврентием. Зная Иларию, она ни за что не хотела бы вызвать ее гнев, а еще хуже, заронить в ее душе подозрения. Лаврентий велел оседлать себе донского жеребца, единственного уцелевшего в конюшне дяди, и поскакал по дороге, огибающей поля, в надежде собраться с мыслями и решить, что же ему делать дальше.
Значит, чутье его не подвело, когда он догадался, что милейшая Дарья Николаевна — очень не простая девушка, хотя чего же тут мудреного — достаточно было посмотреть на ее коня и на ее наряд. Ему нужно добиться расположения девушки, и, раз требуется согласие брата, надо начать ездить к ним в дом. Но кто же может его представить?
Островский
Лаврентий решил, что нужно снять Иларии квартиру в уездном городе, чтобы не напугать невесту и ее родственников, а после свадьбы будет видно. Деньги за девушкой дают колоссальные. Свободное от долгов Афанасьево стоит двенадцать тысяч рублей. Только на приданое можно прикупить пару поместий побольше, восстановить это, и еще куча денег останется. Все, что проиграл отец, не тянет даже на пятую часть того, что дают за княжной Черкасской. Нужно срочно начать действовать и ехать представляться барону Тальзиту — он, скорее всего, дружен с соседями, значит, может представить Лаврентия. Повернув домой, молодой человек начал готовиться к самому тяжелому: разговору с теткой.
Яркое солнце приятно грело плечи Иларии, но она, помня, что всегда должна быть красивой для своего мальчика, тщательно закрывала руки и лицо, оберегая нежную бело-розовую кожу. Женщина на рассвете накопала на лугу ромашек и васильков и теперь рассаживала их на небольших прямоугольных клумбах в конце сада. Ее сердце пело — ведь «малыш» был полностью в ее власти. За последние три года она видела, как время от времени он пытается уйти от игры, но снова и снова возвращается к ней, играя и любя Иларию со всей страстью молодого, сильного мужчины. Посадив последний цветок, женщина поднялась с колен и отряхнула руки в тонких сафьяновых перчатках.
— Как хорошо, что мы переехали в это имение, здесь гораздо лучше, чем в промозглой Курляндии, здесь такой теплый климат и такая прекрасная, плодородная земля, — обратилась она к Анфисе, отдавая служанке садовый инструмент. — Я устрою здесь замечательный сад, и у меня будет множество клумб, только жаль, что пока приходится сажать полевые цветы, пора начинать устраивать клумбы с благородными цветами.
Она услышала стук копыт — это ее «малыш» возвращался с прогулки. Илария радостно встрепенулась и пошла ему навстречу. Она так давно обожала смуглого высокого мужчину, что уже не вспоминала, что мужчин было двое — в ее изломанном сознании Валерьян и Лаврентий слились в один образ обожаемого малыша. И сейчас, при виде высокой фигуры, темных волос и черных глаз у женщины быстрее забилось сердце, и она счастливо улыбнулась.
— Мой дорогой, смотри как красиво, одна клумба — из ромашек и одна — из васильков, но в нашем саду не хватает благородных цветов, — сказала она, взяла любовника под руку и повела к дому, — что ты думаешь о наших цветах?
— Дорогая, в этом вопросе все должно быть так, как хочешь ты, выбирай сама, — миролюбиво заявил Лаврентий. Он заглянул в глаза любовницы, пытаясь определить, можно ли с ней говорить о серьезных вещах, или она опять погрузилась в горячечный туман игры. — Послушай, нам нужно очень серьезно поговорить.