Лисичка
Шрифт:
Герцог тихо отстранил девушку и внимательно всмотрелся в ее лицо. Она смотрела на него широко открытыми изумленными глазами, но краски вернулись на ее щеки, а нежный рот стал ярким.
— Всё, идем, — скомандовал он, — вы можете молчать, только кивните, когда вас спросят, согласны ли вы стать одиннадцатой герцогиней Гленорг.
Взяв девушку за руку, он вывел ее из-за занавесей и направился в зал. По тому числу праздно прогуливающихся гостей, собравшихся вокруг ниши, где они разговаривали, было ясно, что скандал набирает обороты. Теперь он уже не имел права не жениться на княжне,
Им навстречу уже спешил брат его невесты, а его жена и графиня Ливен тревожно смотрели в лица приближающейся пары.
— Спасибо, что проводили мою сестру, — сухо процедил князь Алексей, протянув девушке руку.
— Прошу вас, ваша светлость, уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени, — твердо сказал герцог, не выпуская руки Долли.
— Слушаю вас, — нахмурился Черкасский, внимательно глядя на обоих.
— Я прошу у вас руки вашей прекрасной сестры, я — герцог Гленорг, ваш сосед по Аппер-Брук-стрит, справки о моей родословной, моих титулах и моем богатстве вы можете навести у принца-регента. Я восхищен княжной и готов отказаться от приданого, только чтобы получить ее руку, и уверяю вас, что со мной она никогда не будет ни в чем нуждаться.
— Долли, — побледневший брат повернулся к девушке и спросил, — ты хочешь выйти замуж за герцога Гленорга?
— Да, — княжна сама еле расслышала свой голос, и поэтому кивнула головой, подтверждая свой ответ.
Алексей обернулся и увидел, что вокруг них уже собралась толпа гостей, вышедших из-за дверей столовой, и что самое ужасное, к ним направлялись все три монарха. Взглянув в глаза англичанина, так внезапно свалившегося на его голову, он уловил в них поддержку и понимание.
— Примите предложение, прошу вас, — тихо, так, чтобы слышал только Черкасский, сказал герцог, — все вопросы мы решим потом, с глазу на глаз.
Толпа, собравшаяся вокруг них, расступилась, пропуская императора Александра, за ним подошел принц-регент, прусский король наблюдал за ситуацией издали.
— Алексей, — позвал император, вопросительно глядя на своего адъютанта.
— Ваше императорское величество, герцог Гленорг сделал предложение моей сестре.
— Самый стремительный дебют в свете на моей памяти, — хмыкнул император, — и что ты ответил?
— Прошу прощения, ваше императорское величество, — обратился Чарльз к Александру Павловичу, — я увидел княжну в день ее прибытия в Лондон и был сражен красотой и очарованием этой девушки. Я — сосед князя, наши дома на Аппер-Брук-стрит стоят рядом, и, глядя на соседку, гуляющую в саду, я понял, что покорен и что должен как можно скорее сделать предложение, пока другие молодые люди меня не опередили, а это было бы естественно при такой красоте княжны.
— Да, наши русские девушки — очень красивы, — согласился оттаявший Александр Павлович.
— Прошу у вас, кузен, руку вашей подданной для моего друга герцога Гленорга, — вступил в разговор принц-регент.
— Ответ должен дать брат девушки, я только могу присоединиться к вашей просьбе, — объяснил император и посмотрел на князя Алексея.
— Как опекун моей сестры, я принимаю предложение
— Поздравляю! — радостно воскликнул император, к нему присоединился принц-регент.
Мужчины жали руки герцогу Гленоргу и князю Алексею, дамы целовали в щеку Долли, и только смертельно бледная Катя так и осталась сидеть у стены. Вытерпев еще четверть часа поздравлений, семья Черкасских в сопровождении новоиспеченного жениха уехала на Аппер-Брук-стрит. Перед отъездом герцог подошел к графу Ярмуту и поклонившись сказал:
— Граф, я приношу вам свои извинения за нервное высказывание моей невесты — она ожидала предложения руки и сердца, а я не мог найти нужные слова, чтобы выразить глубину моих чувств. Я надеюсь, что вы и ваши родители будете гостями на нашей свадьбе.
«Рыжая селедка» с видом глубочайшего удовлетворения выслушал самую наглую ложь, которую ему приходилось слышать в своей жизни, пожал герцогу руку, промямлил какую-то сентенцию об истинных чувствах и пообещал обязательно быть на свадьбе. Сам он еще в двадцать один год в пьяном угаре успел жениться на итальянской танцовщице по имени Мими. Он прижил с ней двоих детей и десять лет спустя разъехался с супругой, оставив ей дом в Париже. Мими, правда, не унывала. В свое время ее маменька была первой красавицей в итальянской труппе Лондона и имела самых богатых любовников, которых всё время обводила вокруг пальца. За право признания отцовства Мими ссорились между собой два эпатажных аристократа: четвертый герцог Куинсбери и Джордж Селвин. Оба «папаши» до конца своей жизни обожали молодую женщину, и оба оставили ей приличное наследство. Но сегодня благородный граф Ярмут понял возвышенные чувства друга и остался очень доволен тем, как завершилась убийственно скандальная ситуация в Хардфорд-Хауз.
А вот в экипаже Черкасских царило тяжелое молчание. Глядя на лицо Долли, Алексей и Катя боялись задавать какие-либо вопросы, а она просто не могла говорить. У ворот их догнал герцог Гленорг, который пообещал сразу после завтрака прибыть к князю Алексею для обсуждения брачного контракта. Он вежливо простился с дамами и направился к своему дворцу. Долли посмотрела ему вслед и даже не могла понять, что она чувствует. Но потом, вспомнив тот ужас, который сегодня пережила, она подумала, что герцог решительный и мужественный человек и он должен сдержать слово и отпустить ее через год, вернув ей ее приданое.
Около спальни Катя сделала робкую попытку поговорить с золовкой:
— Можно мне зайти и побыть с тобой?
— Давай поговорим завтра, сегодня я еще не готова, — страдальчески морщась, попросила Долли.
— Конечно, дорогая, как скажешь, — с жалостью глядя на бледное лицо княжны, согласилась Катя.
Простившись с братом и невесткой, Долли толкнула дверь в свою спальню. Подойдя к кровати, она, не раздеваясь, рухнула на покрывало. Пережитое испытание забрало все ее силы, и через несколько мгновений девушка заснула. Ночь дала ей утешение, и Долли снова приснился любимый сон, где она летит на Лисе и целый табун легконогих коней скачет за ними.