Лисичка
Шрифт:
— Господи, у меня грудь больше, чем у Кати — а ведь она уже рожала, — расстроенно сказала Долли своему отражению.
Что бы она сама подумала, если бы увидела женщину, одетую в сарафан на голое тело, ночью в своем саду? Она уже знала ответ, и он ей очень не нравился — сосед должен был решить, что она абсолютно доступная женщина, и, возможно, пришла предложить ему себя. Но поняв это, княжна рассердилась и решила, что пусть сосед думает, что хочет. Она же знала, что ее намерения были чисты, и ей не в чем было оправдываться. Единственное, в чем она виновата, так это в том, что зашла на территорию его сада
Долли успокоилась, быстро сменила сарафан на ночную сорочку, легла в постель и с чистой совестью уснула.
Глава 12
За час до начала бала Долли стояла посреди своей спальни, поворачиваясь во все стороны перед зеркалом. Горничная Кати Поленька почти час колдовала над ее волосами, несколько раз начинала все сначала, но, наконец, удовлетворенная полученным результатом, отступила назад. Вся масса тяжелых вьющихся волос Долли была собрана в тяжелый узел на макушке, а вдоль лица и на шее Поленька выпустила несколько крутых локонов, подчеркнувших идеальный овал лица княжны и ее лебединую шею.
— Браво, — восхитилась вошедшая Катя, увидев отражение золовки в зеркале, — просто изумительно! Ты так красива, что затмишь всех дам.
— Ну, красивее тебя все равно быть невозможно, — вернула комплимент Долли, и она совсем не грешила против истины. Молодая княгиня в бальном платье из тончайшего шелка цвета слоновой кости, собранного в множество легчайших складочек, с рубиновым гарнитуром царевны Нины на шее, в ушах и на запястьях была неотразимо прекрасна.
— Вот и отлично! Будем стоять рядом, и пусть гости заключают пари, кто из нас красивее, я поставлю на тебя, а ты — на меня, а выигрыш поделим пополам. Здесь, в Англии, пари — любимое занятие мужчин, — пошутила Катя и стала около золовки, посмотрев на их отражение в зеркале. Луиза постаралась на славу — оба платья сидели идеально.
— Теперь тебе нужно выбрать украшения, — задумалась княгиня, — ты, наверное, можешь одеть только серьги с грушевидными жемчужинами — ожерелье с тремя нитками жемчуга, скорее всего, будет чересчур роскошным для первого выезда в свет, хотя правила были бы соблюдены.
Стук в дверь возвестил о приезде графини Ливен. Дарья Христофоровна была, как всегда, роскошно одета. Ее атласное платье цвета мёда, отделанное кружевом шантильи, подчеркивало стройную фигуру, черные волосы и блестящие черные глаза графини. Крупные бриллианты играли на ее шее, в ушах, на запястьях, и даже крутые локоны на ее голове были скреплены бриллиантовыми заколками. Она радостно поздоровалась с Катей и обошла вокруг Долли, внимательно разглядывая ее.
— Всё прекрасно, — наконец, изрекла графиня, — что вы решили с драгоценностями?
— Вот, посмотри сама, — предложила Катя, выкладывая на туалетный столик серьги с грушевидными жемчужинами, ожерелье и несколько колец с жемчугом.
— Серьги смело можно надевать, кольца надевать не будем — пусть руки будут только в перчатках, но вот ожерелье — вызывающе дорогое для молодой девушки… — засомневалась Дарья Христофоровна. — Хотя букву закона мы соблюдем — княжна будет в жемчужном ожерелье, да и едем мы не на бал дебютанток: на сегодняшнем приеме будет принц-регент, наш император, прусский король и куча немецких
Женщины совместными усилиями надели на Долли серьги и ожерелье, а потом горничная Зоя натянула на барышню шелковые перчатки выше локтя.
— То, что нужно. Тебя ждет грандиозный успех, мы найдем тебе мужа еще до Рождества, — в последний раз оглядев наряд своей подопечной, изрекла графиня, и женщины отправились вниз, где их уже ждал Алексей в парадном мундире генерал-майора своего гусарского полка.
— Алекс, — Долли вплеснула руками, — сколько у тебя, оказывается, наград.
— Война милостиво раздает награды тем, кого оставила в живых, — философски заметил Черкасский и, предложив руки Дарье Христофоровне и Кате, пошел к выходу.
Графиня Ливен села в свою коляску, а Черкасские — в свой экипаж, запряженный парой великолепных белых, без единого пятнышка лошадей, от которых Долли была без ума с того дня, как их только увидела.
— Поезжайте вы первыми, — крикнула Дарья Христофоровна. Князь Алексей отдал приказание кучеру, и кавалькада выехала из ворот дома на Аппер-Брук-стрит.
До Хартфорд-Хауз они доехали за сорок минут. Долли с любопытством смотрела на дворец, где сегодня должен был собраться весь цвет европейской аристократии, но он не произвел на девушку особого впечатления. Грубоватое прямоугольное трехэтажное здание из темного камня не отличалось ни красотой, ни изяществом, оно даже не казалось большим, и уж, конечно, не шло ни в какое сравнение с домами на Аппер-Брук-стрит.
Но когда она вслед за братом и невесткой вошла в вестибюль с коричневыми мраморными колоннами и изумительной красоты лестницей с кружевной кованой решеткой, отделанной позолоченной бронзой, княжна поняла, что в этом доме было главным: он изнутри походил на роскошный ларец. Здесь всё до последнего гвоздя было произведением искусства, и это совсем не напоминало изысканно-блеклую обстановку английских гостиных — здесь всё было ярко, роскошно и дорого.
Маркиз Хартфорд, веселый толстый человек около шестидесяти лет, и его милая жена, о которой в Лондоне шла слава превосходной хозяйки дома, встречали гостей, стоя на красной ковровой дорожке в начале лестницы. Они очень любезно приветствовали Черкасских, а Долли, наблюдая за хозяевами из-под опущенных ресниц, заметила быстрый взгляд, который маркиза бросила на рубиновые украшения Кати.
Княжна злорадно подумала, что у заносчивых англичан нет таких драгоценностей. Презрительный взгляд английского соседа до сих пор жег ее кожу, и немного подтрунить над его соотечественниками было очень приятно.
Черкасские поднялись по лестнице в овальный бальный зал, где, ожидая приезда государей, собралось множество гостей. Графиня Ливен, уже стоявшая рядом с мужем-посланником, помахала им рукой, приглашая подойти к ним.
Алексей, предложив руку обеим своим дамам, повел их к чете Ливен. Он и Катя на ходу здоровались со множеством людей. Старшим по возрасту и дамам князь представлял свою сестру, а молодых мужчин он сам представлял Долли. Пока они добрались до Дарьи Христофоровны, в бедной голове Долли все имена перемешались. Она схватилась за руку графини как за спасательный круг.