Лишённые смерти
Шрифт:
Послушавшись главу, Лира и Родерик остались на правой стороне улицы, Адора ушла далеко вперёд, а остальные скрылись в тени домов по левой стороне мостовой.
Девушка замерла, прижавшись к стене, слившись с ночной тенью. Её арбалет, стреляющий сетями, был наготове, хотя удерживать его неподвижно было тяжело: огромным в разложенном виде, громоздким, неуклюжим, по сравнению с его младшим братом, предназначенным для стрел, - им обычно пользовались мужчины. Но ещё давно Лира настояла на этом оружии для себя и наловчилась обращаться с ним. Ей невыносимо было даже представить себя с другим арбалетом, безжалостно
Она подумала о ритуале, который ей предстоит провести, и передёрнулась. Неожиданно сильный, влажный порыв ветра качнул её, кинул вбок. Восстановив равновесие, Лира сдалась, перенесла арбалет на левое плечо, размяла закостеневшие пальцы правой руки. Спокойный, равнодушный Родерик только чуть развёл руками: "Ты выбрала это сама". Но тут же глаза его сверкнули, он тихо, лишь взглядом указал ей - вампиры здесь!
Лира, наконец, увидела их: всего трое. Двое, мужчина и женщина, шли впереди, негромко переговариваясь, один, совсем не похожий на вампира, - чуть поодаль. Стучала его трость.
– Валерий Конор, - сообщил Бовенс, указав на него.
– Наша главная цель. А даму не трогать.
– Та самая?
– на всякий случай уточнила Лира и, получив ответ, утвердительно кивнула.
Адора, не скрываясь, шла навстречу вампирам, и они не узнавали в ней охотника. И двое уже прошли мимо: такова приятная особенность охоты - вампир не замечает готовящегося нападения, пока оно не совершается. В присутствии охотника, защита которого сильна, carere morte слепнет, глохнет, слабеет. Лира вновь цепко схватила свой арбалет. Бовенс поморщился, точно её движение вызвало не легчайшее колебание воздуха, а настоящий грохот.
Carere morte словно что-то поняли. Мужчина рванулся в сторону, и сеть Лиры, как и стрела Бовенса, пролетела мимо, не задев. Охотница подалась вперёд, выступила из тени, надеясь ошеломить вампира - многие carere morte застывали, просто увидев её глаза, но этот уже, крутанувшись на месте, преобразился. Оказавшаяся неожиданно большой тень его чудовищных крыльев ударила девушку, отбросила назад. Лира упала, больно стукнувшись коленом об арбалет. Родерик тем временем перезарядил свой, но и вторая стрела не достала вампира. Он ушёл, тень, похожая на гигантскую летучую мышь, растаяла в небе. Маленькая вампирша, его спутница, на которую все едва ли обращали внимание, также преобразилась, взлетела - неровно, неловко, будто раздумывая.
Лира оглянулась назад. Третьего carere morte Латэ и Краус тащили в тень. Родерик поспешил к ним.
Тёплой летней ночью девушке стало холодно - до дрожи. Тротуар впереди казался странно серым, блёклым, он будто лишился сочной чёрной ночной тени. Обычное следствие превращения вампира - обращаясь крылатым зверем, carere morte словно забирали себе часть ночной тени, оставляя после себя холод. Охотница накинула спавший при падении капюшон, досадуя, что не надела маску: открыть лицо какому-нибудь carere morte во время рейда считалось серьёзным проступком. Морщась от боли в колене, пошла за Бовенсом.
Бовенс и Краус держали вампира. Адора приготовила маленький кинжал, но, увидев воспитанницу, отступила от группы. Подойдя к Лире, она мягко, но решительно развернула её, повела прочь.
– Валерий Конор!
– Адора не могла заставить
– Мне известно, что ты больше не можешь справляться со своим проклятием. Ты на пороге превращения в Высшего. Орден более не сотрудничает с тобой. Твоя нить проклятия будет обрублена.
Лира, резко рванувшись, освободилась от опёки Адоры, обернулась, проницательно поглядела на этого вампира, Конора, так не похожего на carere morte. В его глазах ещё теплились искорки жизни, не съеденной до конца проклятием. Вот значит, что... Низший! Латэ привечал таких, как и её родители. Но только до поры до времени: все Низшие вампиры, кто раньше, кто позже становятся Высшими, когда проклятие окончательно побеждает их, - и несчастных убивали, обычно даже до появления первых признаков высшей степени вампиризма.
– Он ещё не Высший, - тихо заметила девушка. Намерение поучаствовать в ритуале было забыто.
– Он опасен другим, - возразила Адора.
– Он - владыка Низших и он опасен для Избранного. Пятнадцать лет назад он уже пытался повредить другому владельцу Дара.
Она вновь обняла Лиру, пытаясь увести, но та не тронулась с места.
Знакомый северный район Доны, где прошло её странное детство...
...Это было первое убийство вампира, которое она видела. В родном доме! Такой же тихой летней ночью... Она узнала этого человека, хотя лицо его было безобразно обожжено сейчас. Он считался другом семьи. Лира любила его смешные истории... А сейчас он был приколот к стене кинжалом её отца. Мама скорым речитативом прочла какое-то, как показалось девочке, заклинание и рассыпала над ним искрящиеся капли хрустально прозрачной воды. И этот человек исчез, словно что-то огромное, тёмное поднялось в нём и пожрало его изнутри. Опустевшая оболочка источилась в мелкую пыль, от поднявшегося внутреннего жара истлела и его одежда - и ничего не осталось. А Лира так и стояла, не испуганная, больше поражённая этими сильными, страшными... незнакомыми людьми. Она уже знала, что родители - охотники на вампиров, но не видела их... за работой.
– Зачем ты проснулась!?
– плакала потом уже знакомая, добрая, слабая мама.
– Рано тебе видеть это.
– За что вы убили его?
– Этот вампир был на пороге нового превращения, - вмешался уже знакомый, насмешливый, чуть усталый отец.
– Он убил бы многих, стань он Высшим...
– Лира, идём, - убеждала Адора.
– Оставьте меня!
Она осталась смотреть. Вампир ещё пытался торговаться. Он всё говорил... Он уверял в своей благонадёжности, клялся оставить мечту о Великом, сулил поведать все планы Дэви, Владыки вампиров, и неразборчиво, странно - напоминал о каких-то "узах дружбы".
– Лучше помолись, - посоветовал на это Латэ и снова впился в него взглядом.
– Что ещё, кроме защиты Избранного, ты внушил мне? Это твоими стараниями вампирша сумела перейти Покров сегодня утром?
– Какая вампирша?!
– на миг вампир растерялся.
– Нет... Нет! Я ничего не знаю об этом, - он оборвался, с ужасом замолчал, совсем как смертный тяжело дыша: глава уже забормотал сквозь зубы формулу ритуала. Лира не отвернулась, только задержала дыхание, чтобы случайно не вдохнуть страшную, серую, ещё горячую пыль.