Лишённые смерти
Шрифт:
Вако опять возомнила себя главной. Гектор нахмурился, ничего не сказал. В последние месяцы поисков их отношения в группе неуклонно ухудшались: он язвил - она дерзила в ответ, они не сходились ни в одном мнении, ни в одном плане и подвергали жёсткой критике идеи друг друга. При этом и он, и она старались максимально использовать своё влияние в группе, и бедные Патрик, Селена, Алиса вынуждены были подобно флюгерам вертеться то в одну, то в другую сторону. Каждое утро, когда группа расходилась по домам, они радовались избавлению друг от друга...
Так было и на этот раз. Скупо попрощавшись
Теперь он летел низко, рискуя быть замеченным. Отыскав Карнавальную улицу, вампир полетел вдоль неё, пока внизу не показалось здание банка. Здесь он свернул направо и в три взмаха широких крыльев достиг дома Вако.
Под ещё вежливым рокотом начинающейся весенней грозы белый особняк безмятежно спал. Окно в спальню вампирши было затворено, в детской на противоположной стороне дома плотные шторы были тщательно задёрнуты. Но Гектор всё равно простоял у чужого дома почти до самого рассвета.
Привычно отрешившись мыслями от ожидания, он перебирал в памяти все возможные ответы на главный для него вопрос:
"Какая тайна связывает Избранного и Дэви?"
Гектор был уверен: Владыка чего-то не договаривал каждый раз, когда рассуждал об Избранном. Сначала он думал, что дело в страхе перед Низшим, Конором, потом поднял самого себя на смех: глупец! Мира права, Дэви ничего и никого не боится. Но что он скрывает, если не страх?
Узнать это было важнее всего. Владыкой вампиров будет тот, кто даст carere morte нового Великого - эта мысль сверкнула молнией ещё пять лет назад, когда Гектор узнал о поисках. И следующая мысль: "То есть Владыкой может быть и не Александр Дэви..." Но, во внезапном приступе подозрительности, Гектор постановил не предпринимать никаких действий, пока он не узнает тайну Владыки, и занялся конструированием плана.
Гроза началась. Вспышки света поочерёдно выхватывали деревья сада. А Гектор всё вглядывался в темные окна дома Вако. Он оставил размышления о тайнах Владыки и обратился к самому слабому месту своего плана.
Даже, если он подчинит себе Великого и свергнет Дэви, сметёт всё его гнилое окружение - ничто не защитит самопровозглашённого Владыку от грозной силы, что томится в столице, что распирает Дону изнутри...
Эта сила - Низшие.
Его собратья Высшие презирали их, "паразитов дневного мира", Гектору же за этим презрением давно мерещился страх. Да, Низшие слабее физически и не способны принимать облик крылатого зверя, но у них его преимущество. Огромное преимущество.
Разум, свободный от Бездны.
Ветер хлестал город плетями из струй воды. Холодный, какой-то осенний дождь обрушился на Карду. А за вечно незапертыми воротами дома Вако остановился экипаж, темноволосый молодой человек в элегантном дорогом костюме вышел из него и, невзирая на дождь, двинулся к Гектору. Леонард Претер. За его обращение недавно боролись
– Назначить встречу в чужом саду - это так по-дикарски!
– Леонард смеялся, немного нервно. Гектор повернулся к нему, окинул дружеским взглядом. Он ещё помнил время, когда сам был таким же свободным Низшим.
– Низшие, как и дикари, не различают границ чужих территорий, - произнёс он.
– Но, Леонард... Дэви сейчас наверняка скрипит зубами от злости: потерять такого кандидата - сына оружейного магната! Скажи, Претер, ты намеренно злил Владыку, водя его за нос обещанием принять именно его кровь?
Такого вопроса Леонард не ожидал. Молодой Низший нахмурился:
– Что, Дэви так зол на меня? Недостатка в кандидатах он не испытывает...
– Впрочем, через десять - двадцать лет ты всё равно перейдёшь в касту Высших: такое удобное бессмертие Низших недолговечно, - как бы сам себе заметил Гектор.
– А, возможно, и нет...
– Думаешь, у меня не хватит сил даже на десять лет Низшего?!
Гектор улыбнулся:
– Нет, вовсе нет. Не бойся, Леонард. Может быть, моими и Конора стараниями через десять- двадцать лет в мире вовсе не останется Высших... Я найду Избранного и отдам его не Дэви - Конору. А кто владеет Даром, тот диктует условия миру carere morte.
И он начал говорить. Он впервые облёк свою мечту в слова, и они звучали удивительно ясно и уверенно. Он рассказывал Леонарду о новом мире, где будут сосуществовать смертные и Низшие. Где не будет Высших и Пустоты, которую они тащат за собой. А Низшие, понимающие, что они слишком приблизились к черте, отделяющей их от чудовища Высшего, будут добровольно уходить из жизни...
"Идеалист!
– он словно услышал усталый голос вампирши Вако.
– Кто из бессмертных, пусть Низших, в здравом уме откажется от жизни?".
"Мои родители, - уж привычно возразил Гектор внутреннему спорщику, не впервые вещающему голосом Миры.
– Они приняли каплю бессмертия тридцатилетними, вскоре после моего рождения. Через двадцать лет им пришлось оставить все свои занятия и знакомства: слишком заметна стала их молодость, осенью не бывает весны. Последние десять лет они прожили в уединении. Первое разбитое зеркало стало им сигналом. Они умерли в один день, как в доброй сказке".
Леонард слушал с неослабевающим вниманием. Гектор видел - с каждой его новой уверенной фразой та же идея закрепляется в голове юного Низшего. И ему всё больше нравилось, как эта мечта сияет, отражаясь в чужих глазах - глазах первого из его сторонников.
За грозой вампиры едва не пропустили рассвет. Дом Вако по-прежнему был тих. Леонард уехал, и Гектор заторопился на Пустошь. Он знал, что вернётся сюда завтра. И послезавтра...
Следующим вечером группа разбрелась по Патенсу в поисках неуловимого Избранного, лишь Гектор не появился на назначенной ему улице. Пока друзья дегустировали кровь возможных Избранных, вампир с безмятежной полуулыбкой гулял по центральной площади Карды. Когда пробило одиннадцать, он направился к театру, отделённому от площади небольшим сквером.