«Линкольн» для адвоката
Шрифт:
Он отошел от стойки – на тот случай, если я лелею намерения прибегнуть к насильственным действиям. Но я лишь кивнул.
– Твоя взяла, – сказал я.
Он швырнул мои ключи на заднюю конторку, где выстроились бутылки. Я посмотрел на часы. Не было еще и пяти. Сквозь пелену алкоголя ко мне начинала пробиваться совесть. Я выбрал себе легкий выход. Выход труса – напиться перед лицом ужасного события.
– Можете это забрать, – пробормотал я, указывая на свой бокал с «Гиннессом».
Я взял телефон и набрал еще один номер. Мэгги Макферсон отозвалась
– Привет, рабочий день не закончился?
– Холлер, ты?
– Да.
– Что случилось? Ты пьян? У тебя странный голос.
– Думаю, на сей раз мне может понадобиться, чтобы ты отвезла меня домой.
– Где ты?
– В «Четырех зеленых полянках».
– Что?
– В «Четырех зеленых полянках». И я уже провел здесь некоторое время.
– Майкл, что случилось?
– Анхель Левин мертв.
– О Боже, что с ним?
– Убит. Не могла бы ты доставить меня до дому? Я здорово перебрал.
– Только позвоню Стейси, договорюсь, чтобы она подольше посидела с Хейли, а потом сразу же приеду. Только не пытайся уехать сам, хорошо? Просто сиди на месте и жди.
– Не беспокойся, бармен меня не выпустит.
Глава 25
Захлопнув телефон, я заявил бармену, что изменил мнение и выпью еще одну пинту, дожидаясь своего эскорта. Вытащил бумажник и положил на стойку кредитную карточку. Он выдал мне счет, затем налил еще «Гиннесса». Бармен так долго наполнял стакан, отчерпывая пену, чтобы полнее его налить, что я едва пригубил его к тому моменту, как в бар вошла Мэгги.
– Ты слишком быстро, – отметил я. – Хочешь выпить?
– Нет, для выпивки слишком рано. Давай я просто отвезу тебя домой.
– О'кей.
Я слез с табурета, не забыв забрать свою кредитку и телефон, и покинул бар, обхватив экс-жену за плечи, чувствуя себя так, словно спустил большую часть «Гиннесса» и водки в канализацию, а не в собственную глотку.
– Я припарковалась прямо перед входом, – сказала Мэгги. – «Четыре ядреные подлянки»… Как ты думаешь, откуда взялось такое прозвище? Что, этим заведением владеют четверо?
– Нет, «четыре» вместо «for» – то есть «для». Это не цифра «четыре». Паб для таких людей, как судебный адвокат Холлер. В общем, для алчных юристов-кровососов.
– Ну спасибо.
– Тебе незачем благодарить. Это не о тебе. Ты же не адвокат, а обвинитель.
– Сколько ты выпил, Холлер?
– Между много и слишком много.
– Не испачкай мне машину.
– Обещаю.
Мы сели в автомобиль, одну из дешевых моделей «ягуара». Это была первая машина, купленная ею самостоятельно, без того, чтобы я держал ее руку и помогал выбирать. Она предпочла «ягуар», поскольку он предоставлял ей возможность чувствовать себя стильно и утонченно, давал ощущение класса. Но всякий, кто разбирается в автомобилях, знает, что это просто прифрантившийся «форд». Я не стал
Она помогла мне сесть в машину, и мы тронулись.
– И не вздумай вырубиться, – прибавила Мэгги, выезжая с парковки. – Я не знаю дороги.
– Поезжай на ту сторону горы через Лорел-каньон. После этого надо только свернуть влево у подножия.
Хотя предположительно путь лежал из города в пригород, при пробках в конце рабочего дня добраться до Фэрхольм-драйв занимало у меня почти сорок пять минут. По дороге я рассказал ей об Анхеле Левине и о том, что случилось. Она не отреагировала так, как Лорна, потому что не знала Анхеля. Хотя я был знаком с ним много лет и использовал как частного сыщика, вышло так, что он стал моим близким другом только после нашего с Мэгги развода. Именно Анхель не раз отвозил меня домой из «Четырех зеленых полянок», когда мой брак стал распадаться.
Пульт для открывания моего гаража остался в «линкольне», на стоянке за баром, поэтому я велел Мэгги припарковаться на площадке перед воротами. Я также сообразил, что мои ключи от дома надеты на том же кольце, что и ключ от «линкольна», и их тоже конфисковал бармен. Нам пришлось пройти вдоль боковой стороны дома, к заднему крыльцу, и достать запасной ключ (тот самый, что отдал мне Руле) из-под пепельницы на столе для пикников. Задняя дверь вела в мой кабинет. Это хорошо, поскольку в пьяном состоянии я был рад избежать восхождения по ступеням к парадной двери. Это не только изнурило бы меня, но вдобавок моя спутница увидела бы открывающуюся с террасы панораму и это напомнило бы ей о несправедливом несоответствии между жизнью честного прокурора и алчной адвокатской пиявки.
– О, как трогательно! – воскликнула Мэгги. – Наша старая чашка.
Я проследил за ее взглядом и увидел, что она смотрит на фотографию нашей дочери на чайной чашке, которую я держал на письменном столе. Я испытал волнение при мысли, что невзначай заработал в некотором роде очко в ее глазах.
– Да-а, – рассеянно-небрежно произнес я, стараясь нащупать возможность выгадать на этом какое-нибудь преимущество для себя.
– Куда тебя? Где спальня? – спросила она.
– Ох, ты – сама предупредительность. Направо.
– Ты извини, Холлер, но я не смогу остаться надолго. Я выторговала у Стейси пару лишних часов, а с такими пробками на дороге мне уже надо трогаться в обратный путь.
Мэгги довела меня до спальни, и мы сели рядом на кровать.
– Спасибо тебе за помощь, – сказал я.
– Услуга за услугу, а как же иначе?
– А я подумал, ты расплатилась со мной в ту ночь, когда я отвозил тебя домой.
Она приложила руку к моей щеке, повернула мое лицо к себе и поцеловала. Я расценил это как подтверждение того, что мы действительно занимались любовью в ту ночь. До этого я чувствовал себя выпавшим из жизни из-за того, что не помнил.