Лимеренция
Шрифт:
***
На следующее утро я просыпаюсь от исторического события.
Сообщение от Рика.
Для тебя пришло письмо от школы.
Я не могу сказать, какое событие должно быть описано в книгах — тот факт, что Рик действительно написал мне сообщение, или то, что в его сообщении на удивление нет грамматических ошибок.
Мои пальцы колеблются над окном сообщения.
Это историческое событие, которое случается раз в жизни, должно быть, организовано мамой, которая явно не хочет
В чем дело?
Затем, подумав получше, добавляю:
Можете ли вы прислать его фотографию?
Ответ Рика на удивление быстрый, но не более поучительный:
Это на кухонном столе.
Я вздыхаю.
Зачем я вообще спрашиваю? Рик не способен быть полезным.
Самое последнее, что я хочу сделать, это посетить трейлер после вчерашней разборки, но я не уверена, что письмо не важно.
К сожалению, Лайонсвуд очень гордится тем, что общается так, словно они налоговое управление. Электронные письма могут содержать срочные новости и изменения в расписании, которые не могут ждать два-три рабочих дня, но все остальное — информационные бюллетени за учебный год, ежеквартальные оценки, ошеломляющие отчеты о поведении — это честная игра.
Насколько я знаю, это может быть обновленный список требований к курсу на следующий семестр, рекомендательное письмо, о котором я просила мисс Хэнсон, или любое другое количество важных документов.
Я прикусываю губу, не зная, какой риск больше: столкнуться с мамой и Риком или не получить диплом.
Я все еще смотрю на телефон, когда дверь распахивается и входит Адриан с двумя чашками кофе в руках.
— Ты проснулась. Наконец-то. Я отправился выпить кофе.
Я смотрю на его промокшую от пота рубашку и на то, как тяжело поднимается и опускается его грудь.
— Похоже, ты в буквальном смысле отправился пить кофе.
Он протягивает мне синий бумажный стаканчик, украшенный незнакомым логотипом.
— Бежал все дорогу туда, — говорит он мне. — Но вернулся пешком по очевидным причинам. — Он сердито смотрит на часы Apple watch, пристегнутые к его запястью. — Мое время вышло.
Я делаю глоток и почти вздыхаю от удовольствия, когда понимаю, что это крепкий напиток домашнего приготовления, который не нужно заливать молоком и сахаром.
— Правда?
— На последних десяти милях я пробежал 55: 42. На этой — 55: 50, — бормочет он, наполовину отвлекшись на статистику, которую просматривает на часах. — И мой пульс больше времени находился в третьей зоне, чем во второй.
— Ну… это всего восемь секунд. — Я моргаю, глядя на него, затем меня осеняет: — Ты пробежал десять миль,
Он игнорирует последнюю часть.
— Отставание на восемь секунд.
Зная Адриана, эти восемь секунд с таким же успехом могут быть восемью минутами, и я мало что могу сказать, чтобы убедить его в обратном.
Поэтому вместо этого я перенаправляю.
— Мне нужно сегодня заехать домой. Пришло письмо из школы, и мне нужно убедиться, что это не важно.
Он все еще смотрит на часы.
— Я позвоню водителю. Как только я приму душ, мы сможем…
— Нет. — Это вырывается раньше, чем я намереваюсь, за что я поднимаю бровь. — Я… наверное, будет лучше, если я пойду одна. Одним человеком меньше для засады.
И мне не нужно беспокоиться о том, что мама повторит Адриану какие-нибудь из своих непродуманных выводов.
— Ты уверена?
Я киваю.
— Я вернусь в течение часа.
К моему удивлению, он соглашается, и хотя я не в восторге проводить хоть часть своего дня рядом с мамой или Риком, по крайней мере, я знаю, что не обрекаю Адриана на ту же участь.
***
Я с большой неохотой отказываюсь от водителя Адриана ради того, что неизвестного скрывается в трейлере, но облегчение охватывает меня, когда я понимаю, что маминого «Saturn Ion» нигде не видно.
Как и пикапа Рика.
Не может быть, чтобы мне так повезло.
Я пользуюсь дополнительным ключом, который мама держит под растением в горшке на крыльце, чтобы войти. Я не слышу, как из гостиной доносится шум спортивной игры или как мама возится на кухне, а это значит, что я действительно одна.
Слава Богу.
Я переступаю порог кухни, винил скрипит под моими кроссовками, и резко останавливаюсь.
На кухонном столе нет ничего .
Ну, для меня ничего нет.
Пара старых счетов для мамы, кое-что из социального обеспечения для Рика, но ничего адресованного мне и уж точно ничего с печатью Лайонсвуда.
Разочарование прожигает дыру у меня в животе, когда я снова обыскиваю прилавки и снова ничего не нахожу.
Потом кофейный столик — ничего.
В моей спальне — ничего.
Даже хозяйская спальня ничего не дает, хотя я почти уверена, что в ближайшее время не избавлюсь от образа маминого лифчика с леопардовым принтом, висящего над изголовьем кровати.
Этого нет на кухонном столе, я отправляю сообщение Рику. Я пытаюсь телепатически направить как можно больше своего разочарования в его сторону.
Я даже подумываю о том, чтобы позвонить, но не могу представить, что он будет еще более полезен в режиме реального времени.