Лимеренция

Долорес Х. К.

Он кивает.

— Тебе не нужно мне ничего объяснять. Адриан уже говорил со мной об этом. Ты можешь принести мне эссе в понедельник после перерыва.

Он уходит прежде, чем я успеваю ответить, и я остаюсь с отвисшей челюстью на полу.

Адриан?

Адриан Эллис?

На мгновение я пробегаю список всех Адрианов, с которыми я хожу в школу. Есть первокурсник по имени Адриан, тоненький, как карандаш, который разносит школьные объявления,

но я сомневаюсь, что он смог бы выделить меня из состава.

Что означает…

Я сглатываю, мое горло внезапно пересыхает, как наждачная бумага.

Я помню, как упомянула Адриану в бассейне, что мне нужно делать задания, но мысль о том, что он замолвит слово…

Как бы я ни была сбита с толку тем, что могло побудить этого доброго самаритянина совершить поступок, это оставляет еще одно странное чувство, сжимающее мою грудь — то, которое я не думала, что когда-нибудь почувствую к Адриану Эллису.

Благодарность.

***

Близость осенних каникул поднимает настроение у всех — даже у меня, которая не проведет следующие шесть дней, загорая на яхте в тропиках, а стараясь выспаться. Я слишком устала, чтобы завидовать тому, что большой процент моих одноклассников будут где-то отдыхать.

После последнего урока дня я отваживаюсь пройти по переполненным коридорам, чтобы положить несколько учебников в свой шкафчик, который случайно оказывается в гуще хаоса. Среди общей болтовни один голос требует большего внимания, чем остальные.

— Мне нужен этот перерыв. Вы, ребята, понятия не имеете, — говорит Софи Пенелопе и Аве, пока трио прогуливается по коридорам. — Сегодня утром мне пришлось отправить фотографию своему дерматологу. Она согласна, что моя кожа на грани шелушения. Она порекомендовала мне исключить все стрессоры в моей жизни. И гликолевую кислоту.

— Ну, Париж настолько свободен от стрессов, насколько это вообще возможно. Я так завидую, что твоя мама берет тебя с собой, — отвечает Пенелопа. — Мои родители хотят провести каникулы в доме у озера, где будет чертовски скучно.

— Домик у озера вашей семьи такой красивый, — говорит Ава. — Идеально подходит для фотографий.

— Фотографии, которые я никому не смогу показать, потому что обслуживание такое дерьмовое, — парирует Пенелопа и поворачивается к Софи с надеждой в глазах. — Ты должна просто взять меня с собой. Бьюсь об заклад, я смогла бы убедить маму купить мне билет, если бы достаточно сильно умоляла, и я бы в любой день съездила на неделю в Париж, любуясь прекрасным видом на воду.

Даже с другого конца коридора я вижу, как слегка поджимаются губы Софи.

— О, я бы с удовольствием, Пен… Но ты же знаешь, как категорично моя мама относится к семейному времяпрепровождению. К тому же, мы можем увидеть Камиллу, пока будем там, и посетитель, не являющийся членом семьи.…мы не можем так рисковать безопасностью

герцогини. — Она вздыхает. — Честно говоря, я даже не очень хочу ехать в Париж… Но я должна. Мне нужно платье для бала в честь Святого Бенедикта, а ты знаешь, что ничто не сравнится с покупками в Париже.

Думаю, я бы отдала все свои сбережения — колоссальные 305,28 доллара — за то, чтобы посмотреть, как Софи пытается делать покупки одежды в магазине Thrift-N-Save в мобильном приложении. Когда я была меньше, я запасалась новой одеждой для возвращения в школу всякий раз, когда у них была распродажа сумок за пять долларов.

Это был мой Париж.

Даже мысль о том, что Софи пытается разобраться в больших корзинах магазина — разделенных только по полу, а не по размеру, — заставляет меня выдавить улыбку.

— Не напоминай мне о бале в честь Святого Бенедикта, — стонет Пенелопа. — У меня нет ни кавалера, ни платья.

— Моя мама работает над последним, — вмешивается Ава, — И я уверена, что буду обеспечена им в понедельник.

— Думаешь, Адриан пригласит тебя, Софи? Спрашивает Пенелопа.

Софи закатывает глаза.

— Конечно. Я надеюсь, что у меня в шкафчике будет одна роза, когда я вернусь с перерыва.

— Пожалуйста, — говорит Ава. — Зная Адриана, он, вероятно, купит тебе целый букет.

Они продолжают размышлять о том, какой впечатляющий широкий жест сделает Адриан, снимая шляпу, их теории варьируются от дорогих букетов до роз, усыпанных бриллиантами.

На бале в честь Святого Бенедикта, который проводятся только для старшеклассников Лайонсвуда или тех, кому посчастливилось получить приглашение от старшеклассников, существует простая традиция: если вы хотите пригласить кого-то на танец, вы оставляете одну розу в его шкафчике.

Это фишка Лайонсвуда, и в ней немного больше стиля.

Я не сомневаюсь, что в понедельник утром шкафчик Софи превратится в розарий, хотя не могу сказать, будет ли там роза Адриана.

Год назад они имели бы для меня идеальный смысл. Два прекрасных человека, происходящие из одной элитарной семьи со старыми деньгами. В другой жизни они бы рожали темноглазых, рыжеволосых младенцев с вьющимися волосами и чувством собственного достоинства.

В эти дни я почти уверена, что тьма, скрывающаяся за милой улыбкой Адриана, схватила бы Софи Адамс и поглотила бы ее целиком.

Словно почувствовав, что я думаю о нем, Адриан сворачивает за угол и легко шагает по коридору, наши одноклассники расступаются, как красное море, — и направляются прямо в мою сторону.

У меня сводит живот — ощущение, которое в последние дни становится все более и более знакомым.

Он придет рассказать мне, почему приложил все усилия, чтобы добиться продления срока действия эссе?

Прежде чем он успевает подойти ко мне, Софи перехватывает его, дергая за темно-синий блейзер.