Лимеренция
Шрифт:
— Ты не можешь отозвать продление, которое ты мне уже дал.
— Я пойду к Айале и скажу ему, что ты солгала, чтобы не делать домашнее задание.
Я усмехаюсь, разочарование нарастает, как приливная волна.
— Неужели для тебя все должно превращаться в ультиматум?
— Если это даст мне то, чего я хочу, — говорит он и делает шаг вперед.
— Ты предпочитаешь манипулировать ситуацией, чем вежливо просить.
— Манипулировать. Убеждать. Действительно ли имеет значение, будет ли конечный результат таким же? — Еще один шаг вперед. — И я действительно вежливо
— Это имеет значение. — Я поднимаю подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза, моя решимость уже колеблется.
Адриан смотрит на меня сверху вниз. Ждет.
Я вздыхаю.
— Ладно. Хорошо. Мы можем провести день вместе.
Он расплывается в самодовольной ухмылке, поворачивается и жестом приглашает меня следовать за собой.
Я говорю себе, что делаю это, потому что не хочу ставить под угрозу продление, которое у меня уже есть, а не потому, что есть маленькая, крошечная, микроскопическая часть меня, которая, возможно, наслаждалась завтраком и хочет посмотреть, куда меня может завести остаток дня.
***
— Нет. Нет. Ни за что. Ни за что на свете я не стану этого делать.
— Почему бы и нет?
— Я думаю, «почему» очевидно. Я не буду этого делать.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но руки Адриана ложатся на мои плечи, как тиски.
— Ты мне доверяешь?
Я смотрю на него снизу вверх, брови почти касаются линии роста волос.
— Предполагается, что это вопрос с подвохом? — Его руки остаются на моих плечах, заставляя меня приковаться к месту.
Он одаривает меня нежной улыбкой, которая почти работает.
— У тебя есть я. Ничего не случится, ясно?
Я сглатываю.
— Это было бы намного утешительнее, если бы исходило от кого-то, кто не был тобой. Но даже если бы это было так, я все равно не стала бы этого делать.
Всего в нескольких футах от нас хлорированная вода бассейна Лайонсвуда переливается под светом, выглядя совсем не привлекательно. Если бы вода могла говорить, я полагаю, она бы сказала: Заходи. Хороший денек, чтобы утонуть.
— Нет, — повторяю я. — Ты не научишь меня плавать. Не так. И не с тобой.
Адриана, похоже, не смутил отказ.
— Тебе проведет частный урок капитан команды Лайонсвуда по плаванию и рекордсмен страны. Ты в надежных руках.
Я недоверчиво фыркнула.
— Верно. Ну, в прошлый раз, когда я была в той воде, то чуть не утонула, и твои надежные руки почти позволили. Мне не нужно повторения. — Я дрожу, воспоминание о том, как я оказалась в ловушке и не могла выбраться на поверхность, все еще свежо в моей памяти.
— На этот раз я не дам тебе утонуть. Обещаю, — уверяет он меня. — Это небольшой дискомфорт ради освоения нового навыка. Разве не было случая, когда ты хотела плавать, но не могла? Подумай об этом: ты можешь заниматься серфингом на пляже. Плавать в бассейне. Плавать
Я хочу сказать ему, что это далеко не «небольшой дискомфорт», но не могу не вспомнить нашу школьную экскурсию в Мобил-Бэй, где я наблюдала, как мои одноклассники катаются на буги-бордах по волнам, а сама сидела на песке, притворяясь, что предпочитаю искать ракушки, чем прыгать в воду.
Но это Адриан.
Он может обещать все, что захочет, но я доверяю ему примерно так же, как своей способности отрастить жабры и дышать под водой.
Я смотрю на бассейн — на ту же самую прозрачную воду, где я чуть не встретила свой конец.
Я не хочу, чтобы это повторилось когда-нибудь снова.
Он уже с любопытством наблюдает за мной, когда я смотрю в его сторону.
— Прекрасно. Но одно условие, — говорю я. — Я учусь только на мелководье. Я не хочу подниматься выше пяти футов. Может быть, даже четыре. — На его лице уже появляется победоносная улыбка, но я поднимаю палец. — И если ты позволишь мне утонуть, я буду преследовать тебя вечно.
Его обсидиановые глаза мерцают.
— Звучит заманчиво. Переодевайся.
***
Мне требуется всего около пяти минут, чтобы найти стопку запасных купальников, припрятанных в женской раздевалке. Темно-синяя цельная ткань облегает меня, как вторая кожа, бретельки перекрещиваются на обнаженной спине. Полагаю, не хуже любого другого наряда, в котором можно утонуть.
Сделав глубокий вдох, я говорю себе, что это того стоит. Мне просто нужно пережить уроки Адриана.
Я протискиваюсь мимо дверей, ведущих обратно в бассейн, и почти останавливаюсь, когда вижу, что меня ждет.
Адриан уже в бассейне — на мелководье, как и договаривались, — его предплечья опираются на бетонный край. И он без футболки.
Можно подумать, что я уже выработала своего рода иммунитет к виду точеного живота Адриан, но, по-моему, я становлюсь более восприимчивой.
— Ты выглядишь раскрасневшейся, — говорит он. — Ты так нервничаешь?
Нервозность. ДА. Вот почему я борюсь с желанием удержаться от того, чтобы мои щеки не стали такими же розовыми, как у петуний, в цвет которых мама пыталась покрасить кухню пару лет назад, и уж точно не потому, что вижу, как под его кожей напрягаются мощные мышцы.
— Очень нервничаю, — говорю я и осторожно подхожу к скользким ступенькам, ведущим в воду.
Я справлюсь. Я не собираюсь тонуть.
Утверждения мало помогают мне унять бешеный стук моего сердца при каждом шаге, и к тому времени, как я достигаю металлических перил, я останавливаюсь.
— Знаешь, я не уверена…
— Если ты не окажешься в воде в течение следующих пяти секунд, я тебя затащу.
Угрозы Адриана достаточно, чтобы я оказалась по пояс в воде, ноги приросли ко дну, а костяшки пальцев обеих рук побелели еще до того, как он закончил говорить.