Лимеренция
Шрифт:
Хотя говорить так неправильно. Я знаю это, и Софи тоже. Она резко разворачивается к Пенелопе, ее глаза сузились до щелочек.
— Я не могу просто попросить его, — парирует она. — Если Адриан подумает, что я одеваюсь только для него, это выставит меня отчаявшейся и прилипчивой. Парням это не нравится.
У Пенелопы хватает наглости выглядеть смущенной, но мой просмотр "Людей в прайм-тайм" на мгновение прерывается, когда какой-то игрок в лакросс случайно задевает локтем мой
— Эй! — Кричу я, но он уже направляется к своему столику, не подозревая, что только что облил мои бедра ледяной водой.
Уф. Отлично.
Она уже начала просачиваться сквозь юбку и толстые колготки.
Раздражение нарастает, когда я изо всех сил пытаюсь остановить намокание с помощью тонкой салфетки, прикрепленной к моему подносу. У меня нет времени сбегать обратно в общежитие и переодеться, а это значит, что на урок истории я приду в огромном мокром пятне.
Я смотрю на затылок игрока в лакросс. Мудак даже не заметил.
— Вот, — произносит новый голос. — У меня есть еще несколько салфеток.
Я поднимаю взгляд, потрясенная тем, что кто-то вообще видел этот инцидент, но благодарно улыбаюсь, принимая стопку салфеток из его протянутой руки.
— Спасибо, Микки.
— Без проблем. — Микки Мейбл неловко переминается с ноги на ногу, выглядя так, будто хочет быть где угодно, только не здесь, пока я заканчиваю промокать мокрое место. Он высокий, нескладный парень с руками, слишком длинными для его темно-синего блейзера, и копной вьющихся локонов, с которыми он, кажется, никогда не знает, что делать. — На самом деле я рад, что застал тебя до окончания обеда, Поппи.
Мне непросто скрыть удивление на лице. Не уверена, что кто-нибудь здесь когда– нибудь был рад меня застать.
— Я не уверен, видела ли ты электронное письмо, но декан Робинс переносит презентацию стипендии, — объясняет он. — Он хочет, чтобы мы вручили ее сегодня вечером.
Гороховый суп, булькающий в моем желудке, делает сальто.
— Сегодня вечером?
Нет, я определенно не видела электронное письмо.
Я вожусь со своим телефоном и вижу, что Микки говорит правду: декан перенес нашу ежегодную презентацию стипендий на сегодняшний вечер, на 18 часов вечера, в аудитории.
Предполагается, что презентации являются простой формальностью. Песня и танец, которые мы устраиваем преподавателям школы, чтобы доказать, что мы с Микки не тратим впустую наши стипендии, бездельничая или устраивая вечеринки.
Но больше, чем что-либо другое, эти встречи служат напоминанием.
Потому что, хотя мы с Микки, возможно, были единственными студентами в стране, набравшими достаточно высокие баллы по SSAT, чтобы получить полноценную стипендию в Лайонсвуде, мы все еще аутсайдеры, которым нужно доказать, что мы здесь свои.
Это
Он переминается с ноги на ногу.
— Это что-то насчет изменений в расписании. Моя часть в презентации закончена, так что мне просто нужно, чтобы ты закончила свою. Как ты думаешь, ты могла бы это сделать, например… желательно до 17:59 вечера? И на этот раз без опечаток? — Я могу сказать, что он пытается не выдать своего раздражения на меня, но это все равно сквозит в его голосе.
Мы оба знаем, что я — вечное слабое звено в этих презентациях.
Я натянуто улыбаюсь ему.
— Да, не волнуйся, Микки. Я уверена, что смогу закончить к тому времени.
То есть при условии, что я начну сразу после обеда.
Все в порядке.
В полном порядке.
Мне все равно пришлось бы выступить с такой же презентацией через неделю.
— Хорошо, — кивает он, и в кои-то веки кажется, что он нервничает из-за этой презентации больше, чем я. — Спасибо.
— Да, нет. Конечно.
Я разминаю горошину вилкой и прочищаю горло.
— Эй, доклад по истории на прошлой неделе был довольно насыщенным, верно? Я имею в виду…
— Мне нужно перекусить, пока кухня не закрылась, — обрывает он меня. — Увидимся вечером, Поппи. — А затем он делает выпад в противоположном направлении, предположительно до того, как я успеваю приставить пистолет к его голове и вынудить его продолжить светскую беседу.
Я разминаю ложкой горошину.
Я не виню Микки за то, что он оттолкнул меня так же, как это делают все остальные. В любом другом контексте, исходящего от семей, у которых есть купон, вероятно, было бы недостаточно, чтобы оправдать дружбу, но здесь…
Раньше я думала, что это сделает нас друзьями.
Два голубоглазых первокурсника, которые прикрывали друг другу спины, ступая по одним и тем же водам, кишащим акулами.
За исключением того, что Микки справляется с этими проблемами гораздо лучше, чем я. Если прищуриться, можно почти представить, что он один из них.
А общение со мной производит противоположный эффект.
Еще один год.
Я могу прожить здесь еще один год.
Я все еще дуюсь, когда двери кафетерия распахиваются, и в зале, кажется, наступает коллективная пауза, когда входит золотой мальчик Лайонсвуда.
По прошествии четырех лет я должна была бы привыкнуть к огромному количеству внимания, которое привлекает присутствие Адриана Эллиса, но это все еще кажется нереальным. Все головы поворачиваются в его сторону. Разговоры прекращаются. Люди делают паузу в середине пережевывания.
С таким же успехом это могло бы быть мероприятие с билетами.