Лиловый

Ганнибал Аноним

Он бросился к старому сундуку, в котором хранил свои немногочисленные вещи, и принялся лихорадочно копаться. У него оставалась здесь та одежда, в которой он некогда отправился в ссылку, он благоразумно хранил ее и теперь, вытащив наконец из сундука искомое, спешно принялся переодеваться. Незнакомец за его спиной молча ожидал, увидев, что Кандиано готов, повернулся и вышел.

– - Садитесь на коня, -- негромко сказал он.
– - Сейчас я проведу вас через лес, а потом, когда я крикну, пустите его галопом и не останавливайтесь, пока он будет в состоянии скакать. В седельных сумках есть припасы, вам должно хватить их... Тонгва находится

строго на юге, держитесь таким образом, чтобы солнце с утра было по левую сторону. В кварталах закованных вы будете в сравнительной безопасности.

– - Спасибо...
– - растерянно отозвался Орсо Кандиано и послушно пошел за своим спасителем к фыркавшему в темноте жеребцу.
– - Но все-таки кто вы? Ради чего вы спасаете меня?

Незнакомец молчал; Кандиано взобрался в седло, и тот повел лошадь в поводу, светя фонариком себе под ноги.

– - Вы нужны в Тонгве, господин Кандиано, -- наконец сообщил он.
– - Дело всей вашей жизни еще не закончено; нельзя, чтобы вы бесцельно состарились в этом лесу.

– - Я... польщен подобной оценкой, -- пробормотал Кандиано.
– - Неужели у идей Контарини есть и другие последователи, кроме меня самого и кузенов Моро и Дандоло?

– - Можете считать, что есть. Сейчас, к счастью, Наследнику не до вас, но, когда доберетесь до города, будьте все же осторожны. Оставайтесь в тени. Дандоло сам найдет вас. Он теперь тоже в опале...

– - Где он?
– - не утерпел Кандиано.
– - Что сейчас происходит в Тонгве? Я совсем ничего не знаю.

– - В Тонгве военное положение, -- негромко сказал незнакомец, не оглядываясь.
– - Наследник и его советники объявили, что отыскали инопланетян... однако никто до сих пор не видел этих инопланетян, ни их самих, ни их космического корабля. Бездушные все чрезвычайно напуганы такими новостями. Из-за военного положения им увеличили длину рабочего дня, а плату оставили прежней... они так боятся, что не сделали и попытки возразить. Что до кузенов... Дандоло, я уже сказал, сам найдет вас и все расскажет. Моро убит.

– - Виченте убит!..
– - ахнул Кандиано, вцепившись пальцами в луку седла.
– - Как!

– - Люди Зено сделали это, -- был ответ.
– - Они заявили, что он -- инопланетянин.

– - Что за ерунда! Виченте Моро был действительно замкнутый и молчаливый, -- воскликнул Кандиано.
– - Но он совершенно определенно был человек, точно такой же, как я или любой аристократ в Централе!..

На это незнакомец ничего не сказал.

Лес между тем редел; спаситель Кандиано выключил фонарик и продолжал пробираться в темноте, время от времени останавливаясь и будто прислушиваясь. Кандиано тоже умолк и даже старался дышать как можно тише, понимая, что на опушке их может ожидать кто угодно.

Вот уже стало возможно различить ровную линию горизонта. Степной сухой ветер повеял в лицо Кандиано; рука незнакомца мягко вложила поводья в его пальцы.

– - Теперь, -- еле слышно сказал тот. Тишина; вдруг поднялся собачий лай, а потом стало слышно и человеческие крики.
– - Галопом!
– - крикнул незнакомец; лошадь, кажется, была приучена к голосовым командам и оттого без понуканий со стороны своего всадника резко пустилась вскачь. Кандиано вынужден был припасть лицом к ее шее и ничего не мог разобрать, но, кажется, жеребец перескочил через одну из собак, гавканье раздалось совсем близко, да оказалось быстро заглушено свистом в ушах. Потом прозвучал выстрел... другой, третий.

Орсо Кандиано

не мог видеть происходившего за его спиной; трое всадников вылетели из темноты, в руке у одного из них тоже был фонарь, выхвативший из мрака спокойно стоявшего человека в плаще, небрежно наброшенном на одно плечо.

– - Стоять!
– - рявкнул другой конник, а чужак равнодушно сделал шаг вперед, и еще один.
– - Стоять, стреляю!

Неизвестному будто было совершенно все равно; собаки заливались лаем, и один из патрульных действительно вскинул ружье и выстрелил. Странный человек продолжал идти точно на них, и они отчего-то испугались; второй патрульный опустил ружье и выстрелил над самой головой чужака, тот и не вздрогнул, не остановился. На ходу сунул левую руку под полу кожаного жилета. Третья пуля цвинькнула мимо, едва не задев вьющиеся волосы неизвестного, а тот вскинул руку, и раздался четвертый выстрел.

Ни вскрика; двое патрульных не сразу обратили внимание, что третий их спутник покачнулся и сполз из седла, перепуганная лошадь попятилась от тела, захрапев. Один человек обернулся, это сгубило его: чужак не мешкал, прежде чем нажать на курок. Оставшийся последним патрульный перепугался, пришпорил коня и попытался сбежать, позабыл о том, что тоже вооружен; пуля нагнала его и вонзилась ему в основание черепа.

Неизвестный убийца передвигался легко, будто тень, поймал поводья одной из потерявших всадников лошадей, успокоил ее немного и вскочил в седло. Собаки надрывались где-то вдалеке: в отличие от своих хозяев, они погнались за верховым, но сами по себе были не слишком опасны. Жеребец под Кандиано вынослив, его хватит на добрый час быстрого галопа, и животные без приказа так долго преследовать его не будут.

Но оставались другие трое стражей, которых наверняка переполошили уже далекие выстрелы. Неизвестный убрал пистолет в кобуру, пристегнутую на ремне с правой стороны его груди; ненадолго, сейчас оружие понадобится ему снова.

Бросив короткий взгляд в сторону, в которую умчался Кандиано, он нахмурился и направил трофейную лошадь вперед, туда, откуда уже доносились человеческие крики.

***

Сияние окружало его. Привычная дорога; привычные тонкие струны под пальцами. Вселенная тихо, еле слышимо звучала, и мелодии мириадов жизней обволакивали его, и он сам мог вплести собственный звук в эту симфонию.

Серебристые нити уводили вперед, в будущее; бесконечные их потоки лились вокруг него, и одного он никак не мог различить: что там, в конце?

Это начинало серьезно беспокоить его.

Марино Фальер тревожился и мог проверить собственное беспокойство только одним образом. Оставив нити человеческих решений, он принялся углубляться в собственное сознание. Он всегда, почти с рождения, кажется, считал, что подобным умением наделил его Господь Бог; что бы там ни утверждали проклятые инопланетяне, хотя он внимательно слушал их разъяснения в свое время...

Возможно, в эти мгновения его мозг всего лишь просчитывал миллионы вероятностей, а возможно, Бог вел его.

Темнота становилась все необъятнее. Гасли звезды; что-то шевелилось во мраке, вызывая у него омерзение. Здесь, глубоко внутри, все было совсем по-другому. Талант Фальера позволял ему не просто видеть вероятности грядущего; видеть самих людей, стоящих за этим грядущим, и понемногу даже влиять на них. Эти люди были наги и слепы, для будущего они были подобны безвольным, ничего не видящим куклам, потому это было возможно.