Лиловый

Ганнибал Аноним

– - Свобода, -- наконец медленно сказал Мераз.
– - Главное в жизни -- свобода. А для того, чтобы ее получить, нужна сила. У меня есть сила, руосец. Хочешь, я размозжу тебе череп?

Леарза насмешливо приподнял уголок рта.

– - Ты действительно сильный человек, Мераз, -- согласился он.
– - Но свободы у тебя нет, и никогда не будет. Знаешь, почему?

– - Почему это?
– - мышцы на плечах Мераза вздулись: ему нестерпимо хотелось исполнить свою угрозу, еще одно слово...

– - Потому что ты -- раб, -- сказал Леарза,

и не думая отступать.
– - Свобода и не нужна тебе, к чему она тебе? Ты не будешь знать, что с ней делать. Ты -- раб, и ты нашел себе сильного господина, и будь счастлив этим.

Тогда Мераз грязно выругался. Он нанес удар в мгновение ока, он уверен был, что никто не успел бы увернуться, да еще и на таком маленьком расстоянии, до ненавистного лица проклятого руосца было так близко!..

Кулак его не нашел цели, а Леарза остался стоять, лишь немного наклонившись, -- ровно настолько, чтобы удар миновал его. Мераз потерял равновесие и врезался в жесткие ладони руосца грудью, тот с силой отпихнул его, поднырнул у него под локтем и пошел прочь.

Тяжело дыша, закованный медленно оглянулся. Дверь уже закрылась за руосцем.

– - Ублюдок, -- пробормотал Мераз, не до конца понявший, что только что произошло.
– - Ублюдок!..

Он осознавал только, что слова Леарзы попали в точку; Фальер -- сильный господин, сильнее его на Анвине никого нет... не было.

***

Дневной свет свободно проникал в широкое окно, заливал собой чистый пол, выбелил постельное белье, падал на лицо сидевшей на кровати женщины. Она поставила цветы в вазу, и теперь они медленно роняли пыльцу на поверхность тумбочки; тоже белые, с крупными загибающимися лепестками, они неуловимо шли ей теперь, особенно когда ее лицо казалось будто выцветшим.

Корвин чувствовал себя неловко. Теперь, когда многие его друзья и коллеги выбыли из строя, черный рок каким-то непонятным образом миновал его, и у него по-прежнему было много работы, даже больше, чем всегда. Корвин находился в самом сосредоточии вихря из вестей, вся новейшая информация поступала к нему, и они постоянно его спрашивали...

Он потому почти боялся идти к ней, но не прийти не мог, к тому же, и обещал. Он принес ей эти цветы, она мило улыбалась ему и благодарила его, но ее глаза смотрели на него с затаенным ожиданием.

Он знал уже: ей сообщили о гибели брата, и хотя теперь она делала вид, что ничего не случилось, все же ясно было, что так легко ей это не далось. Волтайр заметно похудела, сделавшись совсем тонкой, и особенно хрупкими казались ее пальцы поверх больничной белой простыни. Под глазами ее были синяки.

Другая новость, он знал, тоже потрясет ее, но понимал, что кто-то должен же рано или поздно сообщить ей об этом; он и шел сюда, уже собравшись с духом, готовый рассказать ей правду, но теперь, когда увидел ее, понял, что в горле что-то болезненно сжимается.

Ни о Беленосе, ни об Анвине они сначала не говорили.

– - Они оба на самом деле

лучше себя чувствуют, чем говорят, -- рассмеялся Корвин, стремясь и ее развеселить своими разговорами.
– - Сет ноет, будто он лежит при смерти, но никаких серьезных неполадок у него не нашли, если не считать сезонного воспаления хитрости, а Тильда продолжает работать даже в моменты, когда ее обследуют, у нее только временами начинает сбоить голосовой модулятор, и она хрипит.

– - А ты?
– - мягко спросила его Волтайр.
– - Как ты себя чувствуешь?

– - Жив, -- бодро ответил он.
– - Работы выше крыши. Можешь представить себе, в системе все просто гудит из-за этой эпидемии. К счастью, случаев с летальным исходом еще пока не было, все заболевшие находятся под присмотром. Врачи буквально на ушах стоят, что ни день, то у них конференции.

– - Будут удалять биокарты?
– - она взглянула на него. Лицо ее хранило ровное выражение, но в глазах была тихая грусть.

– - Пока сделали такую операцию только одному человеку, -- возразил Корвин, -- там все было очень серьезно. Заново ввести биокарту не получится, и так ее удаление ведет к негативным последствиям... потому Лекс дал рекомендацию тянуть с этим как можно дольше. Ничего!.. Может быть, наши исследователи не зря просиживают в лабораториях сутками, что-нибудь еще придумают. Или...

Он хотел было привычно уже высказаться насчет "ситуация на Анвине изменится, фокусировка их массового бессознательного собьется", но вовремя опомнился; Волтайр все равно поняла, что он хотел сказать.

– - Есть новости со станции, Корвин?
– - сама спросила она.
– - Как они там?

Корвин отвел взгляд.

– - Держатся. В последний раз капитан Синдрилл передавал, что аппаратура продолжает выходить из строя, но пока они со всем справляются. У них уже восемнадцать человек лежит в медицинском крыле с такими же симптомами...

– - А... Леарза?

Она доверчиво смотрела на него и ждала ответа; ее лицо внешне было ровным, но он хорошо понимал, что она чувствует. Набрав воздуха в легкие, Корвин решительно произнес:

– - Лучше тебе забыть о нем, Волтайр.

– - Почему?

– - Ну, потому что он сейчас на Анвине.

Она так вскинулась, что он перепугался: зря он ей сказал такое!..

– - Почему... ему не удалось бежать? Но в новостях передавали, что спаслись все, кроме погибших, и его имени в числе убитых не было...

– - Он сам пожелал остаться, Волтайр, -- пришлось признаться Корвину.
– - Сказал что-то вроде, "я вам больше ничего не должен", и остался. Надо отдать ему должное, -- он по крайней мере помог спастись профессору и остальным.

Волтайр замолчала и осталась сидеть; руки ее безвольно легли обратно на простыню.

– - Он с самого начала недолюбливал нас, -- горько сказал Корвин.
– - Боялся. Неудивительно, что, когда он встретил этих людей, таких же, как он, он предпочел их сторону.