Лиловый
Шрифт:
Тот немного удивился подобной формулировке, но, когда черные глаза его скользнули по фигурам смеющихся и беззаботно переговаривающихся людей, он невольно кивнул.
– - Действительно, -- пробормотал он.
– - Словно дети... наверное, все наше современное общество, -- по крайней мере, та его часть, что мнит себя аристократией, -- донельзя похоже на сборище детей, которые просто играют во взрослых. ...Знаете, господин Кандиано, я думаю, всему виной такие, как я. Люди, обладающие от рождения талантом. Виченте как-то говорил мне что-то похожее... у меня есть в жизни высшая
Кандиано помолчал.
– - Все верно, -- горько согласился он.
– - Это люди без смысла в жизни, Теодато... и я был одним из них, но всегда чувствовал, что мне чего-то не хватает. Вот я выдумал себе смысл, но порою думаю, нужно ли было это делать? Ведь, скорее всего, я никогда не увижу своими глазами результатов своей деятельности.
– - Нужно быть храбрым, господин Кандиано, -- мягко произнес Дандоло, отламывая верхушку засохшего травяного колоска и принимаясь вертеть ее в руках.
– - Разве наши далекие предки, умиравшие на берегах Атойятль, надеялись увидеть будущее? Мало того, я готов поспорить, они и представить себе не могли, что мы откроем в себе такие способности...
– - ...Да, я понимаю это, -- ответил Кандиано, но смотрел по-прежнему в сторону.
В ту ночь Виченте, кажется, засиделся у костра, и Теодато уснул в общей на двоих палатке, так и не дождавшись его, хотя ему хотелось поговорить с братом: Кандиано начинал отчего-то тревожить его. Он спал беспокойно и видел мучительно скучные сны, и разбудило его именно появление Винни.
Тот скользнул в палатку совершенно беззвучно, но потом принялся возиться, даже негромко выругался сквозь зубы; это заставило Теодато повернуться и открыть глаза. Он еще сонно тер лицо ладонями, когда Виченте, снова надевая куртку, буркнул:
– - Пойдем проветримся.
Оказалось, что снаружи уже понемногу рассветает. Воздух был холодный, пожухшая прошлогодняя трава покрыта росой. Лагерь спал, и только старик Веньер молча помахал им рукой: он сидел у почти потухшего костра и чистил свое охотничье ружье. Лежавшие подле него собаки подняли головы, следили одинаковыми взглядами за ходившими туда и обратно людьми.
– - Тебе, юноша, -- обратился Веньер к Виченте, когда они уже седлали лошадей, -- как будто вообще сон не нужен.
– - Тебе кажется, дядюшка Антонио, -- фыркнул тот.
– - Когда вернемся в Тонгву, я с лихвой наверстаю упущенное. В такое ясное утро спать просто грешно, не думаешь?
Старик одобрительно посмеялся; братья тронули лошадей и вскоре покинули маленький лагерь.
– - Ты что, всю ночь не спал?
– - пробормотал еще сонный Теодато, выронил уздечку и неуклюже подбирал ее с шеи животного замерзшими пальцами. Виченте только неразборчиво согласно промычал что-то в ответ.
– - Ну ты даешь! Что ты делал?
Тот оглянулся; но палатки лагеря уже скрылись позади.
– - Наставлял рога господину Камбьянико, -- наконец буркнул Винни, к полному удивлению брата.
– - Не смотри на меня так, если бы я мог отделаться от нее иным способом,
Теодато расхохотался от неожиданности. Перелесок тем временем закончился, и братья выбрались в открытое поле; вчерашним днем ветры оглушительно свистели здесь, носясь, будто стадо вепрей, но с утра царила тишина и безмолвие, и только конские копыта с тихим хрупаньем приминали седую траву.
– - Это, впрочем, не имеет значения, -- добавил Моро, и не улыбнувшись.
– - Все это мероприятие глупо до визга. Мы со стариком, правда, уже договорились съездить как-нибудь без лишних зевак.
– - ...Да, я смотрю, ты быстро нашел с ним общий язык, -- озадачился Теодато.
– - Дядюшкой его до тебя еще никто на моей памяти не рисковал называть.
– - Мы просто поняли, что довольно похожи друг на друга.
Какое-то время они ехали в молчании; лошади шли с той скоростью, с какой им хотелось, и всадники не ограничивали их, отпустили поводья. Теодато вдыхал утренний воздух полной грудью, наслаждаясь этим холодом; Виченте, кажется, смотрел на горизонт, терявшийся в перламутровой дымке тумана.
– - Все-таки ты странный человек, -- немного погодя признался Теодато, не поднимая взгляда на него.
– - Такое ощущение, будто ты и вправду не совсем такой, как все остальные. Может, конечно, это просто потому, что ты родился и вырос в другом городе, но почему-то я подозреваю, что граждане Вакии мало отличаются от тонгвитян. Еще страннее порой мне думать, что в наших жилах течет родственная кровь. Мы... совершенно разные.
Виченте ответил не сразу; в задумчивости он выудил из нагрудного кармана куртки портсигар и извлек оттуда сигарету, закурил. Тонкий запах табака донесся до Тео, удивительно гармонично вплетаясь в запахи холодного утра.
– - Возможно, если бы мы знали друг друга с детства, тебе бы так не казалось, -- наконец произнес Моро. Глаза его в тот момент были совершенно ледяными и совпадали по цвету с небом, но Тео этого не знал.
– - Я... много чем занимался в поисках смысла своей жизни. Только и всего.
Тишина вновь окутала их. Горизонт между тем сперва вздыбился невысоким холмом, а потом, когда они взобрались на вершину этого холма, внизу, окруженное тощим лысым перелеском, обнаружилось здание. Это было приземистое строение с толстыми выбеленными стенами, узенькими оконцами, плоской крышей; издалека было не разглядеть, но, кажется, с одной стороны к нему примыкало нечто вроде коровника.
– - ...Ничего себе, -- пробормотал Теодато, -- мы так далеко забрались! Ведь это же монастырь.
– - Я никогда не видел монастырей раньше, -- признался Виченте. Братья остановили лошадей и вглядывались в очертания монастыря; вот они углядели, как на крыльцо этого простенького, лишенного всяких украшений дома вышел какой-то человек и отправился в примыкающий сарай, неся в руках два явно тяжелых ведра.
– - Мои родители живут в одном таком, -- сообщил Тео.
– - Я изредка навещаю их... ладно, поедем, не будем никого смущать своим присутствием. Люди в монастырях отвыкают от нашего образа жизни. Всякий раз, когда я приезжаю... ну, неважно.