Лиловый
Шрифт:
Люди странно устроены. Они любят то, что пугает их.
– - Это глупость, -- говорит он, вертя стакан. Жидкость остается совершенно неподвижной, будто застыла, окованная льдом.
– - И попытка не забыть о том, что мы все еще живы.
Живы ли?
– - ...Не знаю. Оставь меня в покое, проклятая тварь.
Темнота в уголках глаз никогда не исчезает. На нее невозможно посмотреть прямо; стоит повернуть голову, -- и она движется вместе с глазными яблоками, прилипнув к их задней стенке,
Мне некуда идти.
– - Что, и ты туда же! Что вы все, сговорились, что ли!
Но ты последний оставшийся в живых наследник Руоса.
– - Да чтоб мне сдохнуть!
Холод обжигает пальцы. Он в сердцах хватается за стакан, подносит его ко рту, пытаясь сделать глоток, -- но черная жидкость неподвижна и остается вне досягаемости, будто насмехаясь над ним. Он швыряет стакан...
Стакан летит.
Признай это. Пусти нас. Мы – - часть тебя. Мы в твоей крови, в твоем мозгу...
– - Заткнись!
Дай нам вести тебя.
– - Никогда.
Он тяжело дышит, вцепившись в волосы. Ледяной пот на загривке. Никуда не сбежать... никуда не деться... не спастись.
– - Я слишком хорошо знаю, что бывает с теми, кого ведешь ты. Я никогда не позволю тебе вести меня. Убирайся, сгинь, если тебе некуда идти -- сиди в самом темном уголке моего сознания. Но никогда не появляйся передо мной.
Я и не могу.
– - Я могу.
Невысокий худощавый человек опускается на табурет напротив него; опирается локтями о столешницу, заглядывает ему в глаза. Черты его лица тонки и ломки; будто скульптор, создававший это лицо, не слишком был уверен в том, что делает его рука. Глубоки тени под бровями.
– - Ты! Теперь вы вдвоем будете одолевать меня!
– - Глупец. Мы пытаемся показать тебе путь, но ты нечувствителен к обучению.
– - Я не хочу пути в бездну. Отчего только вы никак не оставите меня в покое! Что вам нужно от меня? Моя смерть?
– - Твоя жизнь. Пока ты жив, существуем и мы. ...Ты до сих пор не понял это?
– - Что?
Мы– - часть тебя.
– - Мы -- часть тебя.
– - Вы проклятые паразиты...
– - Нет. Мы часть тебя.
Мы часть тебя.
Шум человеческих голосов, грохот музыки; вечная сияющая темнота вокруг, черные стены, блики разноцветных огоньков, танцующие тела, столик уставлен пустыми и полными стаканами.
Он медленно поднял голову.
Напротив него действительно сидел человек; когда?.. От неожиданности Леарза вздрогнул: он не слышал, чтобы этот человек как-то обратился к нему, просто вдруг проявился в реальности, взявшись из ниоткуда.
Воспоминания о новом сне мучили его, и чувство
Это всего лишь слабое освещение. Нет никакого Асвада. Нет никакого Эль Кинди. Только этот забулдыга, в сильном опьянении, должно быть, не видевший, за чей столик садится.
Да и какая разница, в конце концов? Леарзе было все равно; он пришел сюда один, уйдет, возможно, не один, -- это случалось уже не единожды, он проводил ночи в самых странных местах, в чужих домах, в гостиницах, со случайными женщинами, не зная, куда ноги заведут его наутро. Два месяца утекло с тех пор, как он окончательно ушел от Тильды, даже не предупредив ее, -- и она будто не пыталась вернуть его.
Человек, севший напротив него, был очень широкоплеч, с фигурой бывалого борца, коротко острижен, склонил голову, уперевшись одним локтем в столешницу, перед собою вертел в руке стакан с прозрачной жидкостью. Леарза уверен был, что он не осознает, где и с кем находится; однако в следующее мгновение здоровяк хрипло произнес:
– - Сдается мне, я где-то видел твою физиономию.
– - Возможно, -- без выражения отозвался Леарза.
– - Или похожую на нее.
Тот поднял на него прищуренные светлые глаза; какое-то время вглядывался. Леарза с равнодушным видом остался сидеть, хотя какая-то часть его желала встать и уйти, чтобы сохранить свое нерушимое одиночество в толпе.
– - ...Точно. В новостях, давным-давно. Знаешь, у меня хорошая память на лица. Ты с Руоса, единственный выживший.
Леарза помолчал, подобравшись. Его и раньше изредка узнавали случайные люди; одно время он даже сам использовал это, с ходу представляясь незнакомым понравившимся женщинам, как "человек с планеты, которой уже не существует".
Но этот здоровяк чем-то не нравился ему.
– - Положим, это так, -- наконец согласился он.
– - И что?
– - Да ничего, -- ответил тот.
– - Забавно. Не думал, что тебя выпускают из стен ксенологического.
– - Я уже несколько месяцев там не был.
– - Как так?
– - Слышал что-нибудь о моей планете?
– - ощерился Леарза.
– - Люди на ней были ужасно отсталым народом. У них не было городов, как у вас, и всю свою жизнь они путешествовали по пустыне туда и обратно, ездили на верблюдах, спали в вонючих юртах. Вот: я кочую, как это делал мой народ тысячелетиями до меня.
– - Для дикого кочевника ты даже слишком хорошо говоришь на нашем языке, -- заметил чужак напротив.
– - Ведь я уже давно среди вас.
Тот беззаботно рассмеялся; в его густой бороде блеснули белые зубы.
– - Ты интересный, парень. Как тебя зовут?.. забыл.
– - Какая тебе разница?
– - Так, просто. Кстати, мое имя -- Финн Богарт. Можно просто Финн.
Леарза вновь коротко оскалился: навязываемое знакомство не нравилось ему, но, с другой стороны, ничего в этом такого и не было. Человек перед ним пьян и вряд ли на следующее утро вообще вспомнит о нем.