Лилия и Леопард
Шрифт:
— Тогда какого же черта я сижу здесь, в темнице, прикованный к стене, в то время, когда другие празднуют победу и подсчитывают свою добычу?!
— Улики, милорд. Король хочет верить в вашу невинность, но улики свидетельствуют против вас. Главные обвинения выдвинуты герцогом Йоркским. Его последователи также внесли свою лепту, добавив новые рассказы об измене к тем, что уже были известны.
— Что же они говорят?
Батсфорд поставил свечу и присел рядом с Рандом на корточки.
— Герцог заявил, что
— Но это ведь был Жерве, одетый в мой плащ!
Священник сочувственно кивнул.
— Если бы у нас хватило времени забрать все ваши вещи…
— Если бы вы не удерживали меня…
Батсфорд кашлянул и продолжил:
— Потом этот амулет, подаренный тебе Генрихом.
— Он попал в руки Жерве еще несколько месяцев назад.
— Конечно, можно не принимать во внимание обвинения герцога Йоркского, но случай в обозе с короной…
— Опять Жерве, — покачал головой Ранд. — Он одел мои цвета и повел за собой крестьян.
— Один из людей герцога Йоркского узнал плащ и клянется, что преступник — вы.
— Но ведь король сам видел меня на поле битвы.
— Некоторые утверждают, что когда вы поняли, что победа за англичанами, то сбросили плащ, чтобы скрыть свои преступные деяния. Кроме того, герцог передал королю Генриху корону, сорванную с вашего пояса…
— Иисус! Я сам отобрал ее у Жерве!
— Ваши недоброжелатели клянутся, что это не так. Король вынужден прислушиваться к ним из опасения потерять их поддержку, — Батсфорд тяжело вздохнул. — Герцог Эдвард жил нечестно, но умер как герой. Родственники обвиняют вас в его смерти, милорд. Они говорят, что это вы довели герцога до такого состояния.
— Но он приказал убить мою жену!
— Кажется, вы единственный, кто помнит об этом, — Батсфорд опустил глаза. Пламя свечи слабо освещало его сгорбленную фигуру. — Вам известно, между домом Йорков и Ланкастеров давно идет вражда: с того момента, как Болинброк захватил трон. Генриху очень легко обидеть Йоркских.
Все происходящее стало принимать для Ранда зловещий смысл.
— А следующий герцог Йоркский, конечно же, будет противостоять королю, если почувствует, что задета честь его отца.
—Да.
— Поэтому Генрих решил пожертвовать жизнью своего рыцаря, чтобы умиротворить Йоркских?..
— Да, — чуть слышно прошептал священник. Кровь застыла в жилах Ранда.
— Отец, — обратился он к Батсфорду, глядя на его поникшую голову. — Зачем вас прислали ко мне?
Батсфорд медленно поднял голову. Из его глаз катились слезы, грудь сотрясалась от рыданий.
— Всемогущий Бог! Ранд, ты уже сам догадался, не так ли?
У Ранда застучали зубы. Крепко стиснув челюсти, ой попросил:
— Скажи мне.
— Я пришел исповедовать вас, — прошептал Батсфорд. — И узнать вашу последнюю просьбу.
— Сейчас? Сегодня?
— Да.
* * *
— Вы напились, — сказала Лианна, осуждающе глядя на Батсфорда.
Священник замотал головой и оглянулся на стражника, маячившего у него за спиной. Неожиданно Батсфорд качнулся и тут же что-то упало к ногам Лианны. Не в силах в темноте разглядеть этот предмет, она нахмурилась и недовольно произнесла:
— Вас водит из стороны в сторону как пьяного.
Запястья и щиколотки Лианны были стянуты веревками, а сама она привязана к повозке, на которой находилась во время сражения. Металлические наручники с цепями с нее сняли, чтобы заковать в них какого-то француза.
— Поверьте, баронесса, — возразил Батсфорд. — В жизни не был более трезвым, чем сейчас.
Но Лианна по-прежнему подозрительно смотрела на него.
— Как чувствует себя мой муж?
Батсфорд сглотнул.
— Он в полном порядке, но его обвиняют в измене.
Священник коротко пересказал ей все, что говорил Ранду.
— Король боится потерять поддержку северной части Англии, поэтому вынужден потакать Йоркским.
Лианна не верила своим ушам. Ее охватил ужас.
— Но ведь Ранд однажды уже спас жизнь королю Генриху. Мой муж шел по пятам французской армии и совершал вылазки, отвлекая на себя их силы. Сегодня он храбро сражался. Кроме того, Генрих всегда любил Ранда.
— Но мир в своем королевстве он любит больше.
— Настолько, что верит мстительной лжи приверженцев герцога Йоркского?
— Союз Йоркшира и Ланкастера много значит для него.
— Но это ошибка. Я должна пойти к королю и сказать ему об этом.
Она решительно повернулась к охраннику, собираясь изложить свою просьбу.
Батсфорд предупреждающе поднял руку, останавливая ее.
— Я уже пытался, баронесса, но безуспешно. Если Генрих не стал слушать английского священника, неужели вы думаете, что он поверит словам француженки?
— Но я скажу ему правду.
— Это все равно не опровергнет улик против Ранда: амулет, плащ, корона, найденная у вашего мужа.
Лианну охватила паника. Она стиснула зубы и заставила себя все спокойно обдумать.
А сын Корнуэлла? Он видел Жерве.
Батсфорд покачал головой.
— Мальчик уже уехал в Кале с головным отрядом. Но неужели вы считаете, что они позволят сказать ему правду?
Лианна неожиданно вспомнила своего дядю, герцога Бургундского, и согласно кивнула:
— Нет, конечно же, нет, они не дадут сказать ему правду, — она задумчиво постучала пальцем по подбородку и пробормотала: — Но я должна что-то предпринять, чтобы убедить короля. Мне нужен неоспоримый свидетель… Жерве! — неожиданно воскликнула девушка.