Лилия и Леопард
Шрифт:
Лианна.
Она приближалась к нему словно неземное видение, окруженное серебристым сиянием, потом смеясь и плача одновременно бросилась на шею Ранду.
— Я люблю тебя, — сказала Лианна. — Я люблю тебя и пришла сказать тебе об этом.
Его сердце готово было выскочить из груди от радости. Он крепко обнял жену: Лианна пахла ветром и лесом. Потом Ранд наклонился и поцеловал ее.
— Ах, Лианна, ты выбрала странное время, чтобы, наконец, сказать мне об этом. Повтори еще раз, что любишь меня.
— Я люблю
Ранд смотрел на Лианну и вспоминал ту осторожную девушку, какой она была, когда они впервые встретили друг друга. Теперь перед ним стояла сильная решительная женщина, которая говорила о своей любви также легко и свободно, как в свое время о пушках и порохе.
Он нежно коснулся ее щеки. Лианна изучала любовь всем своим существом, а эта улыбка могла бы спустить на землю богов. Ранд унесет ее образ с собой в могилу.
— Я люблю тебя, Лианна, и теперь могу умереть спокойно, зная, что ты ответила на мою любовь. Расскажи Эймери обо мне, когда он подрастет…
Она отпрянула.
— Боже мой, ты не умрешь! Неужели я рисковала свой жизнью только для того, чтобы услышать, что ты собираешься спокойно умереть?
Ранд в смятении всматривался в глубину ее серебристых глаз.
— Что ты хочешь этим сказать?..
— Пойдем скорее от этого ужасного места, — Лианна потянула его за рукав.
Он обвел взглядом окружавших их рыцарей.
На лицах одних читалось облегчение, на других — негодование.
— Любимая, я не свободен, я не могу уйти отсюда, — сказал Ранд.
— Вы — свободны, милорд, — прозвенел чей-то голос.
Толпа расступилась, пропуская короля Генриха, за которым по пятам спешили Батсфорд и Шионг.
Генрих, весь бледный, подошел к Ранду и, отбросив формальности, обнял его.
— Боже мой! — выдохнул король, голос его непривычно дрожал. — Подумать только, едва не свершилась вопиющая несправедливость! — он отступил на шаг, по-прежнему держа Ранда за руку. — Много безрассудств совершено в Агинкуре. Я выиграл сражение, но что это значит? Что я — король Англии и Франции?
Лианна тихо ахнула. Генрих, очевидно, услышал это, потому что повернулся к ней.
— Франция навсегда останется Францией независимо от того, на чьей голове будет ее корона, — он вложил руку Лианны в руку Ранда. — Безусловно, королевства можно использовать для достижения своих целей, но не сердца.
Ранд наконец понял, что король осознал свою ошибку и проявил гуманность. Среди рыцарей раздались радостные, но иногда и недоверчивые возгласы.
Лицо Генриха снова стало непроницаемым, лишь внимательный взгляд мог заметить в его глазах остатки только что пережитого ужаса. Он с серьезным видом кивнул в сторону Лианны.
— Ваша жена, милорд, добилась того, чтобы справедливость восторжествовала. Не без потустороннего
Генрих раскрыл ладонь, на которой лежала королевская печать.
— Она привезла мне это и твой плащ, тот самый, который надевал Мондрагон.
Ранд ошеломленно уставился на Лианну, только сейчас заметив следы усталости на ее прекрасном лице.
— Но как ты попала в замок?
Она вздернула подбородок.
— Я переплыла ров.
Ранд почувствовал к жене огромную любовь и сострадание. Только он знал, чего ей это стоило, и все же она переборола свой страх из любви к нему.
— О, Лианна…
Один из людей дома Йоркских заметил:
— Может, женщина сфабриковала это свидетельство? Я уверен, что у ее мужа не один плащ. Генрих холодно взглянул на него.
— Но ни один из них не испачкан кровью Мондрагона от раны, полученной им во время грабежа в обозе.
— Вероломство французской девки, — настаивал йоркширец.
Генрих повысил голос.
— А королевская печать?
Тот опустил голову и зашагал прочь.
Генрих кивнул на повозки, составленные в круг, в середине которого стоял Жерве.
— Мондрагон только что продиктовал полное признание, — затем с довольным видом повернулся к Шионгу. — Вчера я заметил твое мастерство в обращении с огнестрельным оружием. Кто ты? И почему воюешь на стороне Англии?
Затаив дыхание, Ранд сжал руку Лианны. Она бросила на мужа удивленный взгляд.
Шионг почтительно поклонился.
— Я — Шионг, Ваше Высочество, — быстро проговорил он. — Я сражался на стороне Англии, чтобы… выполнить давнее обязательство.
— Ты должен непременно рассказать мне об этом, — заинтересовался король. — Возможно, я назначу тебя главным оружейником.
На лице Лианны появилось разочарование.
— Теперь Шионг покинет нас, — она глубоко вздохнула. — Впрочем, это как раз то, что ему нужно.
— Да, да, — пробормотал Ранд, наблюдая как два брата, склонив друг к другу головы, говорили о том, какая слава ждет Ланкастеров. — Они оба — принцы королевской крови, но только здного из них упомянут летописцы.
— Здесь какая-то загадка, — недоумевала Лианна.
— Когда-нибудь я расскажу тебе об этом, любовь моя, — Ранд ласково притянул к себе жену и положил подбородок на ее макушку.
Зрители и рыцари постепенно разошлись по своим делам. И только Жерве в одиночестве слонялся среди повозок.
— Король Генрих захватил много пороха у французов, — заметила Лианна, указывая на один из фургонов, в котором были сложены бочки, помеченные буквой «Б», обозначающей имя Святой Барбары, покровительницы охотников.