Лилипут
Шрифт:
— Никак! — Странный карлик заходится неприятным карканьем.
Но Чарли не пугается. Лилипут слишком маленький, чтобы мог обидеть его.
— Я помогаю тем, кому надо помочь.
— Почему ты это делаешь?
— Потому, Чарли! Потому! — Лилипут заходится смехом. — Хочешь кушать? Хочешь? Я помогу тебе! — Снова смех.
В душе ребенка интуитивно рождается неприязнь к этому существу. Что-то в нем есть нехорошее. И как он забрался в дом? Лилипут не смог бы даже открыть дверь, такой он маленький. И вообще, разве бывают такие люди? Что-то внутри настойчиво твердит, что нет, не бывают.
— Разве бывают такие люди, как ты? — неуверенно спрашивает Чарли у человечка, отряхивающего свой черный плащик, перетянутый желтым пояском.
— Конечно нет, Чарли! — хохотнул Лилипут. — Таких людей не бывает! Не бывает, не бывает, не бывает, не бывает…
— Перестань! — недовольно ворчит Чарли. — Зачем ты дразнишься? Думаешь, если забрался наверх, то
— Хочешь кушать, Чарли? Хочешь мяса? Вкусного свежего мяса?
— А откуда оно у тебя? — недоверчиво спрашивает Чарли.
— У меня есть все! — самоуверенно заявляет нахальный гном. — Хочешь мяса?
— Телятина? — с надеждой спрашивает мальчик. У него от голода уже бурчит в животе.
— Не знаю, Чарли, не знаю! Но мясо вкусное. Очень вкусное. Тебе понравится. Я обещаю.
— А не обманешь?
— Я никогда не обманываю. Никого не обманываю. Хочешь мяса, Чарли? Вкусного мяса? — тараторит гном.
— Хочу! — вырывается у Чарли.
— Ты действительно хочешь? Подумай хорошенько, Чарли! Чего тебе хочется сейчас больше всего? Кушать! Но подумай, хорошенько подумай!
— О чем подумать?
— Может, лучше умереть с голоду? Или лучше покушать мяса? Как ты думаешь, Чарли, что лучше?
— Я хочу кушать! Если у тебя есть мясо, то давай мне его.
— Ты будешь есть мясо? Может, лучше умрешь с голода?
— Ты что, сумасшедший? Я хочу есть!
— Тогда иди в свою спальню. Там много мяса. Иди, тебе хватит. Но поторопись, иначе они все съедят.
— Кто съест? Кто они? — Чарли на секунду отводит взгляд, и… вот уже Лилипута нигде нет. — Эй, где ты? — Мальчика охватывает тревога. Когда, наконец, придут родители? Он расскажет им про странного человечка в красном колпаке, и они успокоят его, объяснят все, о чем он их спросит. Быстрей бы! Чарли прислушался к урчащему желудку. К этому бурчанью примешивается еще что-то. Какой-то глухой, монотонный звук. — Эй, отзовись! — зовет он Лилипута. — Хватит прятаться! Я хочу спросить у тебя. Где ты?
Но человечек исчез. Чарли решает, что ничего не потеряет, если проверит свою комнату. Вдруг гном действительно не обманул и Чарли, наконец, покушает? Пустота в желудке лишает его воли. Мальчик спешит к себе в спальню. Гул усилился. Из сплошного он как будто превратился в разноголосый. Чарли не на шутку испуган. Нет, он пока не догадался об источнике шума, сам шум не страшен, но душу ребенка терзает нехорошее предчувствие. На миг ему приходит в голову, не подождать ли лучше папу и маму и лишь потом зайти в свою комнату? Незнакомый шум, вернее его источник, может оказаться опасным. Но боль в желудке, ноющая беспощадная боль подталкивает ребенка вперед. И еще любопытство. Гном заверил, что никого не обманывает. В самом деле, зачем ему обманывать? По-видимому, в комнате действительно есть что-то съестное (может, оставила мама, когда уходила?). Вот только этот странный гул. Чарли подходит к двери вплотную. Гул не утихает ни на секунду. Рука мальчика ложится на дверную ручку. Перед последним движением Чарли изо всех сил напрягает слух. Похоже на жужжание. Может, это вовсе не жужжание, но сравнить больше не с чем. Чарли делает глубокий вдох и дергает ручку на себя. Дверь распахивается и тут же захлопывается, закрывая мальчика в спальне прежде, чем он замечает отца. Десятка два неправдоподобно крупных мух кружат над его телом, попеременно присаживаясь, чтобы напиться крови. Лицо отца белее простыни, но Чарли сразу узнал его. Мальчик застывает в остолбенении, не в силах оторвать глаз от трупа. Поведение насекомых словно гипнотизирует его. Нет никакого сомнения, что отец мертв. Чарли, потрясенный до глубины души, даже не задается вопросом, как отец оказался в доме и кто его убил. Не видно никаких ран, однако кровью испачкана часть кровати слева от отца и два пальца левой руки: мизинец и безымянный. Мухи кружат над телом, словно чего-то ожидают. Громадные мохнатые лапки, прозрачные длинные крылья, большие белые глаза — все это вызывает жуткое омерзение. От одного вида этих тварей к горлу подступает тошнота. Чарли чувствует, что, не будь желудок пустым, его обязательно вырвало бы. Особенно пугают глаза мух. Они напоминают собой прилепленные к телу шарики и светятся дьявольским любопытством ко всему окружающему. Когда Чарли зашел в комнату, две жирные твари отделились от стаи своих подруг и сделали несколько заходов над головой ребенка. Их глаза, казалось, фотографировали Чарли. Потом, словно потеряв к нему интерес, мухи вернулись к рою, кружившему над телом. Мальчик боится, что, глядя на мертвого отца, он вот-вот закричит, и тогда мухи возьмутся за него. Но ошеломление при виде этих насекомых оказывается сильнее, не давая ребенку осознать потерю. Чувство, что мухи чего-то ожидают, подтвердилось. Из бескровной белой щеки отца вылез маленький червячок, оставив за собой черную точку. Почти сразу же за ним в дюйме на той же щеке появился еще один червячок. Такой же короткий и толстенький, обтянутый прозрачной пленкой слизи,
— Чарли, почему ты не кушаешь? Ты же так хотел свежего мяса. Ничего, что это твой отец, зато мясо очень вкусное. Смотри, опоздаешь. Они тебе ничего не оставят. Поторопись, Чарли! Или умрешь с голода. — Лилипут зашелся смехом.
Голова червя была уже в нескольких дюймах от ног Чарли. Мальчик взвизгнул и рывком открыл дверь. Он так торопился, что ударился головой о дверь, не успев ее распахнуть. Боли он не почувствовал, только стало жарко и все поплыло перед глазами в мутном мареве. Последнее, что он увидел, — кружащиеся над ним мухи, опускающиеся все ниже и ниже. Что они собираются делать? Наверное, отложить в его тело то, из чего очень скоро вылупится точно такой же гигантский червь, как тот, что шуршит совсем рядом…
Внезапно проснувшись, шериф обнаружил, что все еще отмахивается от несуществующих мух. Тело было мокрое от пота, голова горела, в висках стучало, отдаваясь болью в сердце. Оно билось так, словно шериф пробежал целую милю. Лоулесс сел на кровати, держась руками за сердце. Он просидел так долго, прежде чем оно успокоилось, настороженно всматриваясь в темноту (а вдруг появится Лилипут?), проклиная свою впечатлительность. Он пытался уговорить себя, что приснившийся кошмар — всего лишь неприятный сон, который всплыл из подсознания после разговора с Дэнни Шилдсом, но душа по-прежнему терзалась смутной, необъяснимой тревогой и сомнениями. Он еще раз дал себе зарок не спать и опять заснул. Но на этот раз сном мертвецки пьяного человека. Даже если ночь (вернее, раннее утро) и подарила ему еще один кошмар (на десерт), то, к счастью, шериф ничего не запомнил. Все осталось погребенным где-то в глубинах памяти.
— …долго не будет? — Лок смотрел на него, прищурив глаза.
— Что? — встрепенулся шериф. — Я не расслышал. Что ты сказал?
— Чарли, ты витаешь в облаках! — назидательно заявил доктор. — Я спросил, если Донера долго не будет? Что тогда?
— Посмотрим, Марк! — ответил Лоулесс, и они замолчали.
За окном давно стемнело, и дождь, сыпавший весь день мелкой моросью, стал усиливаться. У Лоулесса замерзли руки, хотя в кабинете было тепло, и он согревал их дыханием.
— Ненавижу эту слякоть, — подал голос Лок. — Я не… — Его прервал звонок телефона. — Это Донер! — воскликнул Марк.
— Спокойно, дружище, — буркнул Лоулесс и поднял трубку. Это действительно был Ларри.
— Шериф! Приезжайте! — Судя по голосу, Ларри был не на шутку встревожен. Или даже напуган. — Опять… Я не выдержу. Бред…
— Ларри! — жестко оборвал его Лоулесс — Ближе к делу и побыстрее.
— Холистеры мертвы! — выпалил Донер. — Все до одного! — Его прорвало. — Шериф! Черт, и дети мертвы… столько крови, все белые как мел, я… Как это может быть? У меня голова уже… я свихнусь от одного…
— Ларри! — гаркнул Лоулесс — Прекрати! Я выезжаю. Будь осторожен! Ничего не трогай и жди меня. Я быстро. Никого из соседей не впускай! Ты меня понял?
— Да, конечно, шериф. — Мысль, что минут пятнадцать придется торчать в этом доме одному, явно не прибавляла парню мужества.
— Жди! — бросил Лоулесс и положил трубку.
Лок сидел побледневший. Он слышал, что сказал Донер. Его руки дрожали, и он не знал, куда их деть.
— Господи! — воскликнул Лок. — Неужели опять кровотечение?
— Да. Ты едешь со мной или как?
— Чарли! Я не понял, Ларри сказал… все мертвы? Неужели все?
— Да. Не думаю, чтобы он ошибался.
— Но раньше такого не было! Умирал кто-то один в семье.