Лилипут
Шрифт:
— Это было раньше! — отрезал шериф, натягивая куртку.
— Чарли, но…
— Хватит! — закричал Лоулесс — Поехали, Марк! Людям может понадобиться твоя помощь. Вдруг кто-то еще жив.
Шериф уже закрыл дверь, когда телефон зазвонил снова. Секунду он колебался. Они с Марком спешили, но звонить могли по делу. Кроме того, Чарли допускал, что звонить мог и Донер, обнаруживший еще что-нибудь важное. Хотя предчувствие подсказывало Лоулессу, что возможен совершенно иной вариант — с Ларри что-то случилось. Тогда они должны тем более поспешить.
— Почему он нас не встречает? — пробормотал Лок, вылезая из полицейского «форда».
— Мы что, его подружки? — зло заметил Лоулесс — Думаю, мы сами найдем дорогу в дом. — Шериф вытащил кольт. При виде пистолета Лок не выдержал:
— Чарли,
Лоулесс сплюнул и хотел что-то сказать, но передумал. Нет смысла (и времени) тащить за собой этого упирающегося барана. Шериф побежал по подъездной дорожке к крыльцу двухэтажного синего дома с плоской крышей. Дверь оказалась, естественно, незапертой. Он прошел через холл, где не заметил никакого беспорядка, направляясь в гостиную. Лоулесс неплохо, как и большинство жителей Оруэлла, знал семью Холистер. У них было две дочери и сын. Все школьного возраста. По словам Донера, теперь все они мертвы. Дон и Кларис Холистер и их трое детей. Лоулесс негромко позвал:
— Ларри? Где ты? — и услышал далекий глухой смех. Или плач? — Ларри, это я! Мы приехали с Локом!
Тишина. Это было совсем плохо. Лоулесс вытянул перед собой пистолет в правой руке, хотя чувствовал, что это, скорее всего, излишне. Где же Донер?
— Ларри, черт возьми! Ты что, заснул?
Оставалось лишь надеяться, что Донер по какой-то причине покинул дом. Иначе оставалось одно объяснение — с парнем случилась беда! Шериф крепче сжал кольт, рука дрожала. Он вошел в гостиную. Там горел свет, но никого не было. Лоулесс быстро окинул ее беглым взглядом, но ничего странного не заметил. Он уже выходил из гостиной, когда у двери, случайно бросив взгляд себе под ноги, увидел несколько капель крови. Через три фута еще. И еще. Следы вели к лестнице на второй этаж.
— Что за черт? — пробормотал шериф, и его хриплый голос слился со смехом. Глухим, потрескивающим, словно сухие сучья в костре, смехом.
Лоб Лоулесса покрылся испариной, дышать стало труднее. Сейчас он убедился, что ему не послышалось. Ясно одно — смех принадлежал кому угодно, только не Донеру. Тогда кому? Очень маловероятно, чтобы где-то на втором этаже стоял и посмеивался сам Дон Холистер. Разве что помешался рассудком. Выходит — убийца? Но у Энн Шилдс не было убийцы — случилось просто что-то паранормальное. Разве может кто-то убить подобным образом? «Во всем виноват Лилипут, мистер Лоулесс, это он убил мою маму!» Голос Дэнни Шилдса прозвучал в голове отчетливо и громко. «Надо действовать, — подумал шериф, — иначе я сам помешаюсь». Однако прежде чем подняться на второй этаж, он заглянул в спальню супругов. Там света не было. Шериф поспешно включил его, задыхаясь от плотного, удушающего запаха крови. Несмотря на спешку (вдруг Ларри еще жив?), Лоулесс на минуту задержался. Бегло осмотревшись, он подошел к кровати, на которой лежали, укрытые одеялом, муж и жена. Оба, — и это не вызывало сомнений, — были мертвы. Их головы, казалось, плавали в крови. Сначала Чарли показалось даже, что они отрублены. Превозмогая спазмы в желудке, Лоулесс приблизил лицо к голове женщины. Кларис Холистер умерла от полной потери крови, которая вытекла у нее изо рта. При тусклом свете электрической лампочки, запрятанной в голубую люстру, она напоминала вампира, пресытившегося после бурной ночи и заснувшего незадолго до рассвета. Верхняя часть одеяла с ее стороны была пропитана кровью, будто манишка. Шериф перевел взгляд на Дональда. С полминуты он не мог понять, откуда вытекала кровь у главы семейства. Высокий светловолосый мужчина, казалось, мирно спал. «Ага, из ушей, — подумал шериф. — Холистер умер от кровотечения из ушей».
— По-моему, Лок прав, — процедил сквозь зубы Лоулесс, испытывая желание услышать хоть чей-то голос, но он был один. Поэтому высказал свою мысль вслух: — Может, людей кто-то убивает, может, нет. Но… как ни прискорбно, а самое время подключаться федералам, иначе… — Он резко замолчал, прерванный странным старческим смехом, перешедшим в еле слышную, невнятную скороговорку.
По-видимому, говорил тот,
Лоулесс пытался подниматься бесшумно, но в мертвой ночной тишине сделать это оказалось практически невозможно. Шериф махнул рукой на предосторожности — тот, кто затаился на втором этаже, все равно уже знает, что он здесь. Поднявшись наверх, Чарли остановился в нерешительности — куда дальше? Здесь три комнаты и ванная. Лоулесс сразу же отбросил ванную и отправился в ближайшую комнату. В обеих спальнях свет. С минуту он прислушивался, надеясь уловить какой-нибудь звук. Резко рванув дверь, он в одно мгновение оказался в комнате. С двухъярусной детской кровати свисала белая ручка одной из дочерей Холистера. Из руки, прямо из сгиба локтевого сустава по уже проторенной алой дорожке одна за другой стекали капельки крови. Пробежав по большому кольцу, как по трамплину, они срывались, падая в лужу около фута в диаметре. Лоулесс как завороженный смотрел на капли, словно живые существа, спасающиеся с тонущего корабля. Кап-кап-кап. В удушающей атмосфере комнаты капли, казалось, падали на обнаженные нервы Лоулесса. Второй дочери нигде не было видно. Нижняя кровать была смята, что указывало на то, что девочка ложилась спать. Шериф заскрежетал зубами. Теперь он был полностью уверен в словах Донера — семья Холистер погибла. Таким же образом, как погибли Энн Шилдс, Пит Андерсон и Саманта Тревор. Размышления были прерваны смехом. Тот же самый шуршащий старческий смех. Из соседней спальни. Лоулесс метнулся туда. Его взбесило это странное, не к месту, веселье. На мгновение он задержался у двери и услышал… стон Ларри Донера.
Лоулесс ворвался в комнату, держа в вытянутой руке оружие. Ларри лежал на полу, свернувшись калачиком, и держался за живот, как будто его ударили в пах. На кровати лежал сын Холистеров, укрытый одеялом. Мальчик лежал с открытым ртом и казался спящим. Но шериф не обманывался на этот счет, хотя крови пока не заметил. Больше вроде никого не было. Спальня была небольшая, спрятаться человеку здесь было просто негде. Кто же смеялся? Еще внизу Лоулесс буквально физически ощутил чье-то присутствие, тем более что смех повторялся несколько раз, и Чарли не мог ослышаться. Он не спешил к Донеру, боясь совершить какую-нибудь оплошность с роковыми последствиями. Но Ларри неожиданно зашевелился, с трудом оторвав голову от пола.
— Шер… шериф, осторожно… — Он хрипел, слова появлялись, словно редкие капли из почти выжатой тряпки. — Он… больно…
Лоулесс опустился на колени возле парня:
— Что случилось, Ларри? — Чарли видел через расстегнутую куртку, что рубашка на груди и животе насквозь пропитана кровью.
Донер по-прежнему сжимал руками живот. Рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы, глаза бессмысленно смотрели вперед.
— Шериф… — снова прохрипел Ларри. Силы покидали его. — У него белая… белая…
— Что белая, Ларри? У кого? — Лоулесс то и дело поднимал голову, осматривая спальню. Ничего не изменялось.
— Белая борода. Он маленький… он… он где-то спрятался… он…
— Ларри, мальчик! Что ты говоришь? Кто он?
— Старик… очень маленький старик. В плаще. Он…
— Но здесь никого нет, Ларри. Только мертвый сын Холистеров…
— Он спрятался… Он может… спрятался… осторожно, шер…
— Ларри, постарайся, изо всех сил постарайся! Что здесь произошло? Здесь кто-то был? Кто-то чужой?
— Карлик… с белой… бородой. Он… осторож… Это он убил… Холис… и меня… тоже…
— Господи, Ларри, здесь же нет никого! Какой карлик? Может, ты ошибся? Ларри… — Лоулесс тряхнул его. Донер молчал. — Ларри, скажи что-нибудь! Не умирай! Лок поможет тебе. Только потерпи, и мы еще погуляем на твоей свадьбе! Ларри! — Чарли понял, что парень мертв. Он заметил, что Донер лежит в луже крови. Лоулесс сам испачкал кисти рук. Ларри не дышал. — О Господи, мальчик мой, зачем я отправил тебя одного? Вот старый дурак! Зачем? Не умирай!