Лилея

Чудинова Елена Петровна

–  Да брось ты с глупостями, я дело говорю!
– возмутилась Нелли.
– В зеркало на себя глянь лучше, сколько тебе годов, нешто сорок?! Почернела вся. Очень мне нужно, чтоб ты на моих глазах изводилась. А я тебе еще скажу, теперь хуже будет. Санкюлоты-то они того, отвлекают от страстей чем-то не хуже горящей головешки. Нешто не так?

–  Так, - вынужденно согласилась Катя.

–  Ну а прочее - гиль!
– Нелли взяла подругу за обеи руки.
– Катька, надобно было мне в лихую сторонку ехать, я позвала, ты услыхала. В этом дружба, а не в том, чтоб слезы в обнимку лить. Да, тяжко мне теперь будет без Парашки да без батюшки,

а в дому еще и без Филиппа втрое тяжелей. Но сие мое горе, мне его переживать. Я слажу. Все одно расстаться нам скоро, не так уж важно для меня, теперь либо через месяц. А против тебя нонче каждый день играть будет, на судне то посередь моря от любви мало мест прятаться. Я права, ты знаешь, что я права. Давай расставаться здесь.

–  Даже не спросишь, могу ль я отсюда по своим-то делам добираться?
– Катя улыбнулась с тенью прежнего задора.

–  А то я тебя не знаю, - рассмеялась Нелли.
– Аль вправду станешь мне голову морочить, что не найдется в большом порту такого кабачка, где б для тебя задней дверцы не отворилось?

–  Найдется, - Катя сверкнула белыми зубами, хорошея на глазах.
– Подружка моя любимая, давай прощаться.

Стоя у низкого оконца, Нелли наблюдала за немудреными сборами Кати.

–  Уж сама простишься с отцом-то Модестом, - Катя подошла к ней.
– А Ерёме скажешь… Нет, не говори ничего, он все и так поймет. Так и ему легче. Экие право, ребятишки смешные: куда в них только лезет?

Видно было, что на блюде перед Романом осталось только ломтя два пуддинга с вареньем, это от здоровой-то ковриги!

–  Это коли сладко, - заметила Катя.
– Попробуй им репы дать либо каши - с двух ложек сыты и добавки не просят.
– Ты за ним приглядывай, касатка, за братом. Масть у него непростая.

–  В каком сие смысле?
– спросила Нелли без особого интереса. Вовсе ей не хотелось о том слушать.

–  Кёровый король будет по всем приметам, как вырастет. Только гадать на него как на кёрового - пустое дело! Ничего не узнаешь, с толку собъешься. Потому как никакой он взаправду не кёровый. Пиковый он.

–  Будет у меня время о нем подумать, Катька. Не тревожься за меня.

–  Ну, спаси Господь.
– Катя крепко обняла подругу.
– Прощай навек, касатка, в детях повстречаемся!

ГЛАВА XLIII

Катя, закинув на спину небольшой узелок, исчезла в дверях. Через мгновенье юбка ее, покуда еще вовсе не цыганская, темной бретонской домотканины, колыхнулась над тротуаром. Вот уж свернула она в проулок за зеленной лавкою.

Борясь с мучительным стесненьем в груди, Нелли опустилась на неудобную табуретку перед трюмо, зеркало в коем было изрядно неровным. А все ж зеркало, да и расчесывать волоса куда как приятней новенькою серебряной щеткой, а не домодельным деревянным гребешком.

Нет, ничего, все верно они решили. Только легче б было, право слово, заране знать. Вот ведь Катька, терепела-таилась, покуда край не пришел. С другой стороны поглядеть, могла б она и раньше понять, что с Катериной неладно, что не так легко ей запретить себе сердечное чувство. Ну да, будь вокруг поменьше войны, больше б и у ней было времени примечать страданья подруг!

Вконец спутавшись в том, виновата ли перед Катей, Нелли обрадовалась появленью сытого и весьма довольного жизнью брата.

–  Сюда шли без толку, - заявил Роман.
–

Покуда штормило, без толку было и подступаться к морякам. А хотел бы я залезть на салинг.

–  Куда залезть?

Разговор с Романом отвлекал от сердечной боли.

–  Ну ты видала у мачты вроде как коленцы? Одно в другое втыкаются. А вокруг них площадки круглые. Ну да и корабль, надо сказать, не из больших. Может статься, мы хоть из Копенгагена на настоящем фрегате пойдем.

–  Ну, это уж ты не у меня спрашивай, а у отца Модеста.

–  Так его нету.

–  Ну, ты же знаешь, Роман, отец Модест не станет с борта сходить.

Нелли выглянула вновь в окошко: священник пробирался к гостиннице по узкому тротуару.

–  Господи, неужто еще что-нибудь случилось?

Вид отца Модеста, однако же, развеял ее опасения: коли что и случилось, так едва ли плохое. Редко доводилось ей наблюдать в благородном его лице столь безмятежную радость.

–  Помнишь, яхта входила в порт с нами вместе?
– спросил он.
– Не напрасно я обратил к ней свое внимание. Верно, Господь услышал мои молитвы. Нужды нет, капитану Кергареку верю я как себе самому, но вот доверять драгоценный груз наш недостойному наемному кораблю мне никак не хотелось. А теперь и не придется. Яхта «Ифигения» принадлежит одному человеку, что живет в России, но служит Воинству. Ныне она и следует по орденским дела, а экипаж ее на самом деле - наши братья-монахи. Представить ты не можешь себе, сколь рад я увидать своих здесь, на брегу Альбиона! Сейчас уж они на борту «Розы Бреста», воротимся вместе и тогда перенесем мощи. Ты вить, я чаю, хотела бы попрощаться с доблестными бретонцами?

–  Стало быть мы в Копенгаген на яхте пойдем?
– в некотором неудовольствии вмешался Роман.

–  А на яхте и лучше осваивать начала морской науки, - отец Модест спрятал улыбку в манжете.
– Только пойдем мы не в Копенгаген, друг мой.

–  А куда? Прямиком в Империю Российскую?

–  В конечно счете, понятно, да, но не сразу. Через три недели «Ифигения» должна быть на Мальте. Этого никак нельзя изменить. Так что курс наш будет совсем иным. Мы пойдем вовсе в другую сторону, к Лиссабону. Затем проберемся в Середиземное море через Гибралтар, а там уж и рыцарский остров недалек. С Мальты же мы пойдем в Россию черным морем, через Босфор, так что путь нам в Москву не через северную столицу, но через Малороссию. Но ты не рада, маленькая Нелли? Отчего?

Елена ответила не сразу. До чего ж алчной бывает жизнь! За каких-то два дни хочет она высосать из сердца ее всю радость, до капельки.

–  Это вить будет куда как дольше, чем через датчан на Балтику, отче?
– наконец заговорила она.

–  Понятное дело, - отец Модест уже безо всякой улыбки вгляделся в ее лицо.
– Но разве не лучше было бы для тебя отдохнуть душою среди своих - после стольких-то злоключений, маленькая Нелли? Мальта - одно из благороднейших мест на свете. Отчего она не привлекает тебя?

–  Я хочу скорей воротиться домой, - твердо и спокойно заговорила она.
– Я покидала свой кров, не успевши предать тело мужа земле. Теперь мне стоит поспешить на его могилу. Я не хочу новых встречь и новых мест теперь. Мне время - собирать камни. Моя дорога в Данию.

–  Вот моя маленькая Нелли и повзрослела вконец, - отец Модест сокрушенно вздохнул.
– Не смею спорить с тобою, ты права.

–  Вот и опять мы расстаемся на долги годы, как в прошлый раз, - Нелли сумела улыбнуться.