Лихорадка под названием...
Шрифт:
Негромкое бухтение под нос придавало не только силы, но и желание поскорее выбраться из довольно приятного "плена", а настойчивое требование организма посетить дамскую комнату толкало в спину не хуже увесистого пинка. После пары минут интенсивного извивания телом в ритме змеиного танца, мне всё же удалось выбраться на волю, чему, несомненно, несказанно обрадовалась.
Стоя рядом с двуспальной кроватью, с умилением рассматривала спящего, а потому беззащитного Германа, который в данный момент казался настоящим невинным ангелочком. Потянувшись до хруста в костях, подтолкнула под бок парня одеяло и, стараясь громко не топать и не натыкаться в потёмках на мебель, вырулила в коридор, где
Приняв соломоново решение, круто развернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы моментально попасть в пылкие объятия уже ставшей привычной головной боли. Острая, пронизывающая боль взорвалась в голове на тысячу мелких вредоносных осколков, и эхом разнеслась от висков до затылка, пытаясь вырваться наружу. В висках предательски застучало, посылая по нервным окончаниям неосознанный сигнал об опасности. Еще секунда промедления и...
ЧАСТЬ II. Принцип домино
Ответить "У меня всё хорошо!", не позволяет совесть.
Ответить "У меня всё плохо!", не позволяет гордость.
Поэтому приходится убедительно мямлить "Всё нормально!"
NN
ГЛАВА 1. Спираль времени
С того дня, как меня шантажом вынудили остаться на ночь в доме четы Савельниковых, минуло чуть больше месяца. Грохнувшись в очередной раз во внеплановый обморок, пришла в себя уже в частной больнице: умничка Герман вызвал "Неотложку", и неудачливую официантку отволокли к вышколенным до безобразия врачам. Выкачав из моей и без того измученной тушки чуть ли не литр крови, накормив таблетками и выписав целую стопку рецептов, указаний и рекомендаций, больную Огурцову, подмахнувшую отказ от госпитализации, всё-таки выпустили на вольные хлеба, попросив наведываться в "гости" как только станет плохо.
Роман Константинович, добрейшей души человек и по совместительству мой лечащий врач, вытребовал клятвенное обещание, что ровно через неделю пациентка придёт на повторный осмотр, и лишь после этого отпустил домой. Приём у доктора я, естественно, пропустила, что очень разозлило Германа, особенно когда Фильман, отчаявшись дозвониться до меня, звякнул младшему Савельникову и в красках обрисовал сложившуюся ситуацию (читай: наябедничал).
Недолго думая, и наплевав как на свои, так и на чужие немаловажные дела, Герман рысью примчался ко мне домой. А занята я была чрезмерно: заливание настойкой пустырника "проказ", организованных "Казановами" (правда, парни не своими руками жар загребали, но от этого суть особо не меняется), работа в кафетерии, где меня уже порядком достали непонятные взгляды Натальи Игоревны плюс единогласное недовольство Игната Петровича, Маняши и Сергея, и вялая, а потому провальная попытка справиться собственными силами с приступами слабости и головокружения.
– Так как на звонки не отвечаешь, зверски игнорируешь СМС'ки, а стоит только некоей официантке увидеть мою рожу за столиком в кафе, как она тут же меняет траекторию движения, то пришлось нагрянуть в гости без приглашения, - нагло просочился в прихожую парень.
– Может, чаем угостишь... Я даже тортик привёз!
Переведя на русский язык всё выше сказанное, и сопоставив полученные данные с противным и упёртым характером Савельникова, могу смело заявить, предварительно поклянувшись на любой святыне, что друг отсюда не уйдёт, пока не выскажет своё веское
– Какая неожиданность...
– дежурно прокукарекала я, спешно прикидывая в уме насколько прилично выглядит папина растянутая футболка и спортивные шоры на тощей фигурке.
– Проходи, чувствуй себя как дома!
Судя по вытянувшейся и офонаревшей мине гостя, парень был готов к трудному и кровопролитному бою, в конце коего он непременно бы доказал, как жизненно важно его непосредственное присутствие в данный момент времени в квартире номер сорок девять, расположенной в угловом доме на проспекте Чадских. А тут, зараза, такой облом: впустили в личные апартаменты и даже не пытаются вытурить вон пинками после наезда. Согласитесь, выглядит немного странно, если учитывать мой неустойчивый характер.
Развернувшись в сторону кухни, быстро преодолела несчастных полтора метра коридора и, стоило только попасть на пищеблок, вцепилась в электрический чайник, что утопающий в спасительный круг. Бегая по траектории "стол - кухонная плита - холодильник - шкафчики", буквально затылком ощущала пристальный взгляд наследника компании "ДомСтрой", поэтому нет ничего удивительного, что в какой-то момент моя нервная система не выдержала и дала слабину, что выражалось в разбитой кружке, разлетевшейся на десяток маленьких осколков.
– Вот же...
– вспомнив, что нахожусь не в гордом одиночестве, быстро проглотила непарламентские выражения, заменив их практически на литературный вариант, - косорукая блондинка!
– Блин, Павла, ну, и как ты умудрилась грохнуть ни в чём неповинную посудину?
– непонятно с какого перепугу взъерепенился Герман, вскакивая из-за стола и помогая собирать осколки.
– Отойди, а то с твоим "счастьем" ещё и поранишься!
Послушно отступив к столу, устало прислонилась плечом к холодильнику, стоящему впритык с кухонной мебелью и, сама того не замечая, принялась исподтишка наблюдать за действиями нежданного гостя. Плавность и грациозность движений парня завораживали, невозмутимость всего процесса в целом вызывала улыбку, а прямая спина друга говорила о хорошей муштре со стороны родителей, начинающейся со слов: "Сядь прямо, а то горб вырастет!".
– Где у тебя веник и совок находятся?
– вывел из задумчивости недовольный голос.
– В ванной, - пискнула, понимая, что веду себя как минимум неприлично, - сейчас принесу.
– Не надо, сам справлюсь, - непонятно почему совсем окрысился друг.
Злобно пыхтя, парень протопал в ванную комнату, озаботился необходимым инвентарём и вернулся обратно на кухню. Сохраняя на лице недовольное выражение, в полной мере приправленное толикой злости и щепоткой альтруизма, Савельников смёл мелкие осколки и выкинул их в мусорное ведро. Затем веник и совок вернули на их законное место, а прифигевшую меня, предварительно усадив на стул, озадачили вопросом ножа.
– З-зачем?
– только и смогла, что задать сакраментальный вопрос.
– Боюсь, что труп в середине ноября будет проблематично прятать, земля всё-таки уже промёрзла, а вот расчленёнку - милое дело по кустам заныкать!
– доверительно сообщили мне, придвигаясь на пару шагов ближе.
– Так, где, говоришь, тесак лежит?
Икнув от неожиданной формулировки ответа, только и смогла, что ткнуть пальцем в сторону широкой, ещё советских времён, мойки, на краю которой сиротливо притулися набор разнокалиберных ножей в специальной деревянной подставке. Довольно хмыкнув, наследник компании "ДомСтрой" деловито вытащил самый большой нож с широким лезвием и... реально направился ко мне!