Лихач. Мой сосед

Седая Лия

Проснулась моя девочка, что ли? Отошла?

Захотела со мной поиграть?

Тело само срабатывало. Инстинкты любого мужика. Взять. Сгрести. Прижать к себе, чтобы еще раз почувствовать нежность ее кожи. Ее тепло рядом с собой.

Чтобы не вякала больше. Не вздумала убегать. Потому что только со мной рядом будет хорошо и легко. Потому что это моя задача, сломать ее страх и убрать все тревоги из белобрысой головки.

Вкуснее, чем она, я не встречал.

Я многих видел. Многих пробовал.

Я старше нее. И жизнь у меня была не сладкая. Баб в ней было много.

Разных.

Умелых. Неопытных. Стеснительных. Раскованных. Страстных. Горьких как перец. Сладких, как приторные конфеты.

Но чтобы все это было в одной женщине…

Таких не было.

Мягкие губы хотелось съесть. Терзать их жестко, с грубостью. И сразу же зализывать ту боль, что мог причинить.

Внутренности потряхивало.

Мышцы натягивались и звенели от напряжения. Настолько хотелось ее сжать, сдавить. Впечатать в себя и не отпускать никогда больше.

Потому что не смогу.

Потому что не хочу быть без этой девчонки. Она убегала, а сама под кожу мне влезала все глубже. Как можно одновременно хотеть беречь ее от всего на свете и трахать до безумия, до криков, до звездочек в глазах?

Я по ходу, с ума схожу потихоньку.

Или уже сошел…

— Руслан…

Стон на грани слышимости. Мое имя из ее губ просто вибрацией воздуха.

Округлые ягодицы под пальцами.

От того, чтобы взять ее прямо в воде меня удерживали только крупицы разума. Рано. Не хочу так.

Она отвечает, да.

Она сама уже горит.

Но я, как влюбленный раздолбай, хочу, чтоб у нас было иначе. Не хочу просто драть ее как всех остальных. Она ведь мне не на разок. Не на два.

Я ее навсегда себе хочу.

Только, блядь, благоразумия все меньше рядом с ней.

Лапуля царапнула мою грудь ноготками. Подалась вперед, сама прижалась крепче. Коснулась мягким язычком моих губ.

Сдержанность испарилась за полсекунды.

Сожр-ру…

Я дернул тонкую лямочку мокрого лифчика. Круглая грудь легла под ладонь как влитая.

Горячая. Трепетная.

С налившимся твердым соском.

— Руслан! — Лапуля вдруг дернулась. Уперлась мне в плечи. Забилась в руках как синица. — Нет! Пусти меня! Пусти!

Из-под ее век брызнули слезы.

Как будто коленом по яйцам мне въебали.

Я успел ее подхватить под спину. Не дал снова упасть плашмя в воду. Лада всхлипнула и прикрыла руками обнаженную грудь.

Да блядь!

Какой же он уебок…

Она среагировала все же. Не хватило времени еще, чтобы забыть как Голландец лапал ее.

Перед глазами встала картинка, как моя девочка лежала на том сраном диване. Прикованная, раскрытая перед ним.

И с разорванным комбинезоном именно

на груди.

— Тихо, тихо, Лапуль, — я прижал ее к себе снова. Специально закрыл ее от себя своим же телом. — Я же не трону. Не бойся. Все прошло давно. Слышишь меня?

Лада дрожала.

Всхлипывала. Сама жалась ко мне, но в то же время была уже чужой.

Холодной.

Сука. Я бы повторно этого гада руками порвал.

Ну, и себе бы тоже не мешало по ребрам надавать. Не успел. Не уберег. Изговнил ей жизнь и усложнил себе задачу.

— Тихо, девочка. Давай. Поехали домой. Накупались, — я пошел к машине прямо с ней на руках. В ней весу-то. Реально птичка.

Она съежилась на сиденье.

Схватила судорожно свое платьице, натянула на мокрую кожу.

Я закрыл дверь и зашипел сквозь зубы.

Блядский ебучий случай!

Винить я мог только эту тварь и себя. Ее — не мог. Она девочка. На эмоциях сбежала. Герда пересказала их разговор в туалете тогда, но на нее я тоже не злился.

Просто один скот использовал их в своих интересах.

А еще, я впервые понял, как больно бывает, когда хочешь помочь, но не можешь. Во всяком случае, быстро. Со временем у нее это пройдет.

Я буду рядом.

Дам ей это время. В узел себя завяжу, если понадобится. Лишь бы она только во мне такого же урода, как Голландец, не видела.

Мне это нахер?

— Домой? — я забросил себя за руль.

Вода потекла со штанов.

Растеклась по коже сидений, закапала на пол.

Похуй.

Лада нервно кивнула. И глаз на меня уже не поднимала. Всю бесшабашность и веселье будто смыло в этой реке.

Хуево было так, как будто по нервам ржавой тупой пилой херачили.

Лапуля сжалась в комочек. Подтянула коленки к груди, уперлась взглядом в панель и молчала.

Я с трудом удержался, чтобы не ебануть по рулю кулаком. Испугаю еще больше. Не надо.

Взял ее ладошку, оторвал через силу от коленки.

Сжал тонкие холодные пальчики.

Лада пыталась дергаться. Вырвать руку. Не смогла. Взглянула на меня с обидой, по-детски. И неожиданно быстро успокоилась.

Перестала сопротивляться.

В груди немного потеплело. Вот так, моя маленькая. Я не обижу. Привыкай к этой мысли накрепко. Осталось только доделать все, как положено. Чтобы ты насовсем мне поверила.

Я даже не остановился толком.

Танк еще катился, а Лада уже рванула ручку на двери.

— Лапа, блядь!

Бестолку.

Она открыла калитку и заскочила в свой двор. Пробежала по дорожке, даже не оглядываясь.

Вот теперь я душу отвел…

Въебал по панели кулаком со всей дури. Тихо скрипнула обводка на магнитоле. Лакированная полоска лопнула.