Лихач. Мой сосед
Шрифт:
Неужели…
Неужели, опять?
Сколько можно?
Садист схватил меня за волосы, запрокинул голову кверху. Зашипел как гадюка:
— А ты строптивая, да? Любишь, когда пожестче? С этим у меня проблем нет! Сначала отсосешь как положено, а потом я тебя в задницу трахну! На зоне именно в таком порядке все происходит, ты знала? Только без таких сладких девок!
Он обслюнявил мою скулу.
Сжал зубами щеку и больно-больно укусил.
Слезы потекли непроизвольно. Я знала,
В голове билась одна только мысль: не показывай.
Не показывай как тебе больно и страшно.
Хватит бояться всего на свете! Удавят. И Лихач на помощь не придет. Он уехал.
И последнюю надежду забрал с собой.
— Я скорее хер тебе отгрызу, чем сосать буду!
— Значит, вначале я тебе зубы выбью, сучка! Будешь только причмокивать!
Он швырнул меня вперед, к входной двери домика.
Выставив руки вперед, я упала. Крупный осколок разбитой тарелки впился в мякоть ладони. Располосовал кожу. Ярко-алыми каплями брызнула кровь.
Но я обрадовалась.
Сжала немеющими пальцами острый кусок бывшей посудины.
— Встала, шлюха!
Он рывком поднял меня с пола.
И я замахнулась.
Глава 23. Лихач
Обнюхался уже пиздец.
На заднем сиденье лежал огромный букет простых белых ромашек. Специально заставил продавца объединить три штуки в один, чтобы получилось пышно и красиво.
Лапуля оценит.
Она ведь сама такая… Как ромашка.
Беленькая, нежная и простая до милоты.
Цветочек мой.
Танк осветил фарами ее дом. А сердце екнуло. Темнота. Ни в одном из окон не горел свет.
Где она может быть в такое время?
Надежда на то, что просто устала после работы и спит, была слишком хрупкой. Как льдинка. Прозрачная и острая до зубной боли.
Я медленно вытянул из подлокотника пистолет.
На всякий случай.
Не нравится мне все это. Слишком тихо. И Лапуля моя из негулящих. Она должна была дома сидеть. Книжку читать.
Меня ждать.
Аккуратно толкнув пальцами входную дверь, я задержал дыхание. Сука, почему она открыта?
Сердце барабанило по ребрам.
Лада сидела на полу.
Неловко. Подвернув ножки под себя. Опустила голову, уронила залитые чем-то темным руки перед собой.
А перед ней…
— Лапа! — я ударил по выключателю на стене кулаком. — Лапа!
Она была словно во сне.
Подняла на меня растерянный взгляд. Как будто только-только осознала, что перед ней лежит труп. И что она вся в крови по локоть.
— Руслан, — пухлые губы задрожали. — Руслан, я не знала… Он хотел меня… Я не виновата… Я не хотела…
Моя ты девочка…
Я подхватил
Да что ж такое, блядь…
Как ты еще держишься-то, моя девочка?
Лица трупа на полу я не видел. Но по одежде это точно был не обычный поселковый забулдыга, который мог бы вломиться в дом к девчонке.
Это кто-то из города.
И я даже уже могу предположить, кто его послал. Успел послать. Потому что больше он уже ничего не сделает.
Я не просто так помчался на зов Вялого.
— Маленькая, давай-ка тебя отмоем, — я подхватил ее на руки.
В бане было темно, но я не стал включать лампочку. Ткнул фонарик на телефоне и все. Этого хватит.
Лада молчала.
Вздрагивала от прохладной воды всем телом, но не сопротивлялась. Забрызганное кровью платье пришлось с нее снять. Свернуть в моток.
Внутренности перевернулись.
Маленькая. Хрупкая. Худенькая. Испуганная.
Она стояла передо мной и крупно дрожала. И не поднимала глаз. Не смотрела на меня. Не просила помощи.
— Лапуль, — я завернул ее в полотенце. Запрокинул голову повыше, чтобы поймать взгляд.
— Руслан, я не хотела…
— Забудь о нем, — мне было очень важно, чтобы она меня услышала. — Ты все сделала правильно. Ты ни в чем не виновата. Я тебя не защитил. Это из-за меня все, маленькая…
Хрустальные слезки стояли в глазах, но никак не проливались.
Застыла.
Замерла.
Хуево.
Но пока пусть так. С этим придется разобраться чуть позже. Сейчас каждая минута на счету.
Надо прибраться.
— Идем.
Я отнес ее в машину. Усадил на сиденье. Прибавил отопление, чтобы не замерзла. И загнал машину во двор, прямо к крыльцу.
У меня пиздец сейчас задач..
Этого ублюдка послали не просто так. Только вот как нашли? Я поставил галочку в голове, чтобы задать этот вопрос Вялому. Явно же мой телефон вычислили. Меня найти проще, чем Лапулю.
Уже остывший труп я узнал.
И без сожалений завернул в хозяйское одеяло. Следов в машине оставлять нельзя ни в коем случае. Ни капли крови. Ни единого волоса.
Щедро пролил баню водой.
Замыл пол в доме. Хорошо хоть линолеум, а не доски. В каждую щель могла проникнуть кровь. И ее могут найти.
Тряпка тоже пошла в багажник. Как и платье Лады.
— Поехали, Лапуль, — я прыгнул за руль.
Она не отреагировала.
Свернулась калачиком. Ноги подтянула на сиденье, завернулась в полотенце вся целиком.
Пиздец.
Мне хотелось сдохнуть. Как она мне должна довериться, если я ее подвожу постоянно? Я бы на ее месте сам себя нахер послал.