Лицом к лицу
Шрифт:
— Но в этом-то и дело!
— Ты не хочешь возвращаться домой?
— Хочу, но… — Стефани в отчаянии затрясла головой. — Я не могу говорить об этом. Это не моя проблема.
— А чья, в таком случае?
Глаза Марко превратились в острые буравчики, которые впивались в нее как иголки. Стефани поняла, что он уже догадался, каким будет ответ.
— Тебя расстроил телефонный звонок. Значит, это имеет какое-то отношение к Филипу.
Стефани понимала, что Марко не оставит ее в покое, пока не получит какой-нибудь ответ. Опасаясь, что он прочтет
Филип действительно играл в этой истории большую роль. Не могла же Стефани сказать Марко, в какую страшную ситуацию попал ее отец, причем по собственной вине. Стефани не знала, что известно Марко. Филип обещал ей ничего не говорить итальянцу о том, что ее отец, подделав бухгалтерские книги, украл у фирмы Маринелли деньги.
Если ее бывший жених сдержал слово, то есть еще шанс, что отец Стефани сможет как-то выбраться из долговой ямы. Шанс, конечно, крошечный, но Стефани готова была ухватиться за любую соломинку, лишь бы спасти своего грешного родителя. Упустить эту возможность — значит поставить под удар всю семью. Особенно больную мать, от которой надо скрывать жестокую правду любой ценой.
— Да, это имеет отношение к Филипу, — печально прошептала Стефани.
Она все-таки сказала ничтожную долю того, что сильно мучило ее, но она и этого не собиралась говорить Марко. Помимо всего прочего было еще немало того, в чем Стефани не могла признаться даже себе. И как она смогла бы объяснить Марко то, что плохо понимала сама? Стефани не могла воспринимать его объективно, потому что он был частью этого слишком запутанного клубка.
— Так расскажи мне, в чем там дело. Марко мягко подтолкнул Стефани к столу и усадил на стул. С отвращением посмотрев на остывший кофе, он выплеснул содержимое обеих чашек в раковину — Марко старался занять себя хоть чем-то, механическая работа отвлекает от ненужных мыслей.
А Стефани ждала, когда Марко посмотрит на нее. Трудно было разговаривать с прямой, напряженной спиной. Если бы она могла видеть хотя бы его лицо…
Но, когда Марко наконец повернулся к ней, Стефани вздрогнула. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. У Стефани появилось ощущение, что презрительным взгляд Марко прожигает ее кожу в тех местах, куда он направлял его. Его красивые чувственные губы растянулись в жесткую прямую линию.
— Твое нежелание возвращаться домой связано с Филипом? — спросил Марко.
— Ему… ему нужна была жена. — Стефани приходилось выдавливать из себя слова. — И он… он попросил меня помочь ему.
— Почему тебя?
— Дед Филипа не одобрял его образа жизни. Он хотел, чтобы внук остепенился и завел семью. Если Филип в этом году найдет себе невесту, которая устроит старика, тот не вычеркнет Филипа из завещания. Тогда он получит деньги, фамильный дом и многое другое.
Лицо Марко окаменело. С какой легкостью Стефани была готова продать себя! Ему не нравилось, какой оборот принимает эта история.
—
Филип без всякого стеснения поведал Стефани обо всех плюсах, которые принесет ему их брак. Она, Стефани, была именно той кандидаткой на роль жены, которую дед Филипа одобрит с первого раза. И в то же время она отличалась как небо от земли от той женщины, которую Филип действительно любил, — от необузданной, экзотичной, даже немного скандальной Сильваны О'Брайен.
— А что ты получила бы от этого брака? — спросил Марко.
Стефани проглотила ком в горле. Она предвидела этот вопрос, но все равно не знала, как ответить. Что сказать, чтобы звучало убедительно и соответствовало действительности? Но не всей правде.
— Деньги.
Она вытолкнула из себя это слово, у нее вызвало отвращение даже само его звучание. Это было правдой, хотя и не всей. В остальное Стефани не рискнула посвятить Марко. Подумав о последствиях, которые неизбежно повлек бы за собой рассказ об афере ее отца, она содрогнулась от ужаса.
— Деньги, — повторил Марко, и в его устах это слово прозвучало как ругательство. — Насколько я понимаю, тебе нужно много денег.
— Тысячи.
В памяти Стефани возникло пепельное лицо отца, когда он признался ей в содеянном. У него дрожал голос, когда он умолял Стефани ничего не говорить матери. «Это убьет ее!» — причитал он, нервно ломая пальцы рук.
— И Филип согласился дать тебе то, в чем ты нуждалась?
— Да.
Стефани произнесла это слово так тихо, что ему пришлось напрячь слух, чтобы разобрать, что она сказала.
Она отметила, что Марко не спросил, зачем ей столько денег. Он стоял перед ней, скрестив сильные руки на широкой груди, его глаза были полны холодного презрения. И судья, и палач в одном лице.
— В обмен на твое согласие выйти за него замуж? — продолжил он допрос.
— Да.
— И он оплатил бы все твои долги?
— Да.
— Значит, ты не любила его?
Марко с трудом удавалось выдерживать спокойный тон. Сегодня утром он почти убедил себя в том, что Сильвана дала Стефани ошибочную характеристику. Он даже поставил под сомнение отчеты опытного частного детектива, который следил за Стефани. О том, что она каждую ночь развлекалась в клубе.
Она взяла его своими проклятыми слезами. Слезами и хрупкой беззащитностью своей красоты. Они губительно повлияли на его обычно здравые суждения.
Он поддался на ее несчастный вид, или, вернее, на ее притворство. В нем даже проснулась жалость к Стефани, и он уже чувствовал себя последним мерзавцем, испортившим ей жизнь. Осознание того, насколько легко он позволил этой женщине провести себя, больно ударило по его мужскому самолюбию. Марко испытывал одновременно горькое разочарование и злость. Он сжал кулаки, чтобы не выплеснуть на Стефани свою ярость.