Лицо любви

Тиммон Джулия

Сердце Кристины ликующе подпрыгнуло и замерло в ожидании. Она смотрела в прекрасные глаза Фредерика и не верила, что не спит.

— Я люблю тебя, Кристина. Полюбил, наверное, еще в метро — в ту минуту, когда увидел эту милую ямочку на твоей щеке, эти глубокие, такие по-взрослому серьезные и детски честные глаза…

У Кристины пошла кругом голова. Хотелось ответить, но к горлу подступил ком, губы онемели, а в глазах защипало от слез. Она лишь легонько сжала руки Фредерика и потупила взгляд.

— Ты простишь

меня? — нежным полушепотом спросил он. — Сможешь все забыть?

Кристина моргнула, прогоняя слезы, и вопросительно взглянула на Фредерика.

— Все забыть?

— То, что я свалял дурака, заставил тебя мучиться?

Кристина улыбнулась.

— Конечно, прощу. Я тоже хороша: могла бы действительно сразу позвонить тебе и все выяснить.

— После того как с тобой обошелся Оливер, ты, узнав про мою жену, среагировала вдвойне болезненно — это вполне естественно, — произнес Фредерик исполненным раскаяния голосом.

— Спасибо, что понимаешь.

— Я ведь люблю тебя, — со всей серьезностью сказал он. — И должен понимать.

— Я тоже тебя люблю, — само собой слетело с губ Кристины. Она прижала к ним руку, растерянно посмотрела на Фредерика и вдруг рассмеялась.

Засмеялся и он.

— Знаешь, у меня такое чувство, что женщина, с которой я сумею создать уютный дом и воспитать прекрасных детей, — ты, Кристина.

У Кристины как будто пропала способность говорить. Она смотрела на Фредерика широко раскрытыми глазами и думала о том, что мечты, как ни странно, сбываются.

— И что мы нужны друг другу как никто на свете, — добавил он. — Может, я тороплю события, может, выбрал для столь серьезного разговора совсем неподходящее время… — Он погрустнел, тяжело вздохнул — очевидно, вспомнив про деда, — и посмотрел на Кристину с надеждой. — Но мне важно узнать именно сейчас: согласишься ли ты разделить со мной остаток жизни? Захочешь ли стать хозяйкой в моем доме?

Кристина сглотнула, чтобы слезы не давили горло. Не далее как вчера она не имела представления даже о том, встретятся ли они с Фредериком хотя бы еще раз. Теперь он сидел перед ней, держал ее руки в своих, и просил ее стать его вечной спутницей. Невероятно!

Фредерик снова кашлянул.

— Прости, я, наверное, ошарашил тебя. Конечно… — Он усмехнулся. — Ты полторы недели сходила с ума, принимая меня за последнего мерзавца, сегодня мы встречаемся, я все тебе объясняю и тут же делаю предложение. Нелепо. — Он качнул головой и криво улыбнулся. — Не буду тебя торопить. Подумай, все взвесь. Нас с Виолой тем временем разведут, и я попрошу твоей руки повторно. В соответствующей обстановке — в достойном ресторане, при свечах… Словом, как полагается. Если решишь, что для создания семьи тебе нужен другой человек, так прямо и скажи, я не обижусь, постараюсь все понять и принять…

— Я люблю тебя, — повторила Кристина, теперь более уверенно и смело. —

Думаешь, я стала бы такое говорить, если не чувствовала бы — уже сейчас, когда призналась в этом, — что готова разделить с тобой все печали и радости?

— Кристина, — качая головой, как будто не веря собственным ушам, пробормотал Фредерик. Ты делаешь меня самым счастливым мужчиной на свете. И не представляешь, какой светлой и насыщенной жизнью мы заживем… Ты, я, Черныш… И наши будущие детишки…

11

Вернувшись из салона, Кристина переоделась в домашнее платье и поспешила на кухню, надеясь успеть испечь к приходу мужа его любимое шоколадное печенье. В роль жены она по-настоящему входила лишь сейчас. Весь май — их с Фредериком медовый месяц — прошел, точно в раю. На дивном острове.

Воспоминания о днях, проведенных вдвоем у ласкового моря, по сей день грели душу. Впрочем, жизнь изменилась настолько, что каждый день приносил лишь радость. Завтраки вместе с Фредериком, обсуждения предстоящих дел, работа с небывалым подъемом, море новых идей… И долгожданные встречи вечером, ради которых Кристина была готова отдать все.

В салоне дела пошли настолько успешно, что к концу зимы пришлось взять еще двух парикмахеров и переехать в другое помещение. У Кристины появилось больше свободного времени, что ее несказанно радовало: теперь она принадлежала не только самой себе — еще мужу и их общему дому. Познавать секреты домоводства оказалось весьма занимательным занятием, и Кристина взяла себе за правило каждый день усваивать что-нибудь новое.

В кухню вошел заспанный Черныш.

— Дрых, ленивец? — весело спросила Кристина. — Проголодался? — Она прошла к холодильнику, достала банку с кормом и наполнила пустую кошачью миску. — На, ешь.

Черныш в знак благодарности потерся о ногу новой хозяйки, довольно замурлыкал и принялся поглощать еду.

Кристина, наблюдая за ним, приложила руки к животу. Необычных ощущений не было, но слегка подташнивало и преследовало предчувствие чего-то более грандиозного, нежели свадьба или романтическое путешествие.

Фредерик приехал в шестом часу. Печенье Кристины как раз только поспело.

— Мм! Как вкусно пахнет! — воскликнул он, войдя в дом и поцеловав молодую жену. — Ты испекла мое любимое печенье! Эх, нет здесь Ральфа! Все тут же слопал бы.

Кристина засмеялась.

— Наверняка он уже и сам умеет такое готовить. Я отправила ему рецепт еще тогда, осенью.

Фредерик добродушно усмехнулся.

— Сомневаюсь, что из этого что-нибудь вышло. Ральф и Синди питаются в основном чизбургерами и хот-догами, дома разве что по утрам пьют кофе.

Кристина улыбнулась и машинально положила руки на живот. Фредерик приковал к нему взгляд.

— В чем дело?

— Что? — Кристина непонимающе качнула головой.