Лицо любви
Шрифт:
Новость о том, что она открыла собственное дело, приняли восторженно, хоть отец снова посетовал: зря, мол, в свое время не стала актрисой. Он мечтал, чтобы хотя бы одна из дочерей пошла по их стопам. Самой артистичной из троих была Кристина. Но к игре у нее никогда не лежала душа, несмотря на то что она с малых лет любила театр.
Ужинали в гостиной. Много говорили и смеялись. Смеялась и Кристина, хоть ее сердце и обливалось кровью. О разрыве с Оливером она сообщила между прочим и сразу опять вернулась к спасительной теме —
Тоска вернулась на второй день. Поднявшись утром с кровати в комнате, где она всегда располагалась, навещая родителей, Кристина подошла к окну и вспомнила, как, глядя когда-то из него на розы в саду, мечтала о грядущей любви и томилась в сладостном ожидании.
Теперь грезить больше не о чем — все вызывает отвращение, злит и пугает, с грустью подумала она. Конечно, я буду жить дальше, приду в себя, может даже опять возгорюсь желанием закрутить роман. Но верить больше никому не стану, ни одного мужчину, даже самого обаятельного, не подпущу больше к душе. Слишком уж это больно.
Скрипнула дверь, и Кристина повернула голову. На пороге стояла Мэри.
— Уже не спишь? Еще ведь очень рано.
Кристина пожала плечами.
— Не спится.
Мать грациозной поступью актрисы пересекла комнату, ласково расправила спутавшиеся во сне дочерины волосы и обняла ее сзади за плечи.
— Если хочешь, пойдем выпьем кофе. У нас есть апельсиновый джем и твои любимые молочные булочки. Возникнет желание, поделишься со мной своими проблемами.
Кристина вопросительно на нее взглянула. Мать улыбнулась.
— Меня не обманешь. Мне хватило лишь раз взглянуть в твои глазки, чтобы понять: мою девочку кто-то обидел. И потом, без особенной на то причины ты ни за что не оставила бы недавно открытый салон и все свои нью-йоркские дела. Так ведь?
Кристина наклонила голову и прижалась щекой к материнской руке.
— Тебя в самом деле не проведешь.
Полчаса спустя Кристина уже сидела в любимом кресле на кухне и, напившись кофе с булочками, рассказывала матери о казавшихся столь чудесными отношениях с Фредериком и о том, чем все это закончилось. Та внимательно слушала, время от времени тактично задавая вопросы и уточняя подробности.
— Пренеприятная история, — задумчиво произнесла она, когда Кристина замолчала. — Представляю, как ты себя чувствуешь. Говоришь, он познакомил тебя с множеством друзей и те даже заявили, что ты непременно должна поехать с ними в очередную поездку? — Она прищурила столь же не по годам молодые, как у Вайолетт, прекрасные глаза.
Кристина с мрачным видом кивнула.
— Если бы ты видела в ту минуту их улыбающиеся физиономии! Никогда не догадалась бы, что все как один издеваются надо мной! — Она прикусила губу.
— Что-то в этом не то. — Мэри покачала головой. — Сама посуди: целую компанию людей, на вид вполне достойных (а это немаловажный
Кристина задумалась. Действительно. Что-то здесь не сходилось.
— И потом, насколько я поняла, ты бывала у него дома, — продолжила рассуждать Мэри.
— Даже оставалась на ночь, — сказала Кристина и тут же покраснела. Посвящать в такие подробности собственную мать было совсем необязательно.
Мэри улыбнулась.
— Ладно, не стесняйся. Я все прекрасно понимаю: мои дети давно перестали быть детьми и живут как нормальные взрослые люди. Но речь не об этом. — Она сосредоточенно посмотрела дочери в глаза. — Ты не видела в его доме чего-нибудь такого, что говорило бы о присутствии в нем женщины?
Кристина напрягла память и решительно покачала головой. Ей вдруг вспомнился тот вечер, когда Фредерик привез ее к себе в гости впервые.
Он даже сказал, что занимается ведением хозяйства сам. Во всяком случае, что-то в этом роде. — У нее возникло ощущение, что отдельная фраза Фредерика или какое-то слово сосредоточили тогда на себе ее особенное внимание, но, что это было за слово, так и не удалось вспомнить.
— Я же говорю, странно это все, — сказала Мэри. — Нередко бывает так, что мы становимся жертвами разного рода недоразумений. Терзаемся, негодуем, злимся на людей, которых скоропалительно обзываем негодяями, и не подозреваем, что следовало всего лишь получше разобраться, чтобы все стало на свои места.
Кристина погрузилась в раздумья. Поверить в то, что Фредерик такой, каким все это время казался, хотелось больше всего на свете, однако было безумно страшно в который раз попасться в ту же ловушку.
— Понимаешь… — проговорила она, размышляя, стоит ли посвящать мать и в историю расставания с Оливером. — На меня в последнее время обрушилось слишком много всего. — В глазах Мэри вспыхнула усилившаяся тревога, и Кристина поспешно хихикнула, делая вид, что не принимает беду близко к сердцу.
— Расскажи, — попросила мать.
Кристина вздохнула. Чересчур много она выболтала — теперь надо было рассказывать все.
— Я рассталась с Оливером, потому что застала его в студии с любовницей, — одним духом выпалила она. — Очень красивой и очень вульгарной девицей.
Мэри вскинула брови, прижала руки к щекам и сочувственно покачала головой.
— Бедняжка ты моя! Столько всего натерпелась.
— Только ты не переживай, мам, — поспешно добавила Кристина. — Про свинство Оливера я уже почти и не вспоминаю. — Она постаралась произнести это как можно более убедительно и бодро, и вышло, как ей показалось, вполне неплохо.
Но Мэри лишь тяжко вздохнула, явно не поверив ей.
— Если честно, видеть Оливера в качестве зятя я никогда особенно не желала.