Личный выбор
Шрифт:
Наркоделец
Нигериец лежал на деревянных нарах крохотной камеры-одиночки без окон, подложив руки под голову, неотрывно смотрел на тускло светящую под сырым, в разводах, потолком, обтянутую паутиной лампочку, свисающую на обрывке электропровода, и напряженно размышлял.
Вопреки предположению, за те двое суток, которые он вынужден был торчать в этой пропахшей плесенью и парашей крысиной норе, его так ни разу и не посетили ни следователь, ни подполковник Трегубов, ни козлобородый адвокат Свербицкий, уже наверняка прилетевший в здание ГУВД и начавший отрабатывать свой более чем солидный гонорар...
Значит,
И как ловко всё придумали, сволочи! Даже микрофон для отвода глаз в салон подсунули, прекрасно зная, что после остановки у поста ГИБДД охрана проведет тщательный осмотр тачки!..
Однако больше всего Лероя интересовали свидетельские показания, о которых недвусмысленно намекнул руководивший захватом его кортежа оперативник. Кто из ближайшего окружения сдал его и что именно он наболтал мусорам — прояснить ситуацию мог только подполковник Трегубов. Но он словно растворился, исчез!..
Вспомнив события всех предыдущих дней, буквально по минутам, и проведя в напряженных раздумьях несколько часов кряду, кипящий от злобы наркобарон пришел к неутешительному выводу — в лапах спецслужб он наверняка оказался с подачи того самого Веселого Роджера, который смог ликвидировать в Москве дающих клану кремлевскую «крышу» покровителей, организовать массовые погромы торгующих в столице «дурью» земляков-нигерийцев, а потом позвонить и предъявить ему ультиматум!
Чем дольше думал Лерой, тем все сильнее склонялся к выводу, что решиться на такой наглый наезд мог лишь человек, имеющий непосредственное отношение к национальной безопасности и уверенный в своей полной неуязвимости!
Воевать же с конторой, совсем недавно носившей страшное имя КГБ, не по силам даже такому богатому и влиятельному клану, как тот, к которому принадлежал Нигериец.
Однако и столь позорно проигрывать, добровольно уступив в чужие руки сверхприбыльный бизнес, было нельзя.
Где же выход?!
В коридоре подземной тюрьмы снова послышались шаги, и вскоре в замке заскрежетал ключ. Дверь распахнулась, впустив в полумрак затхлого помещения прямоугольник яркого света.
В проеме стоял широкоплечий сержант, в руках его находился короткоствольный автомат «кипарис».
— Руки за спину — и на выход! Свинья черножопая... Лицом к стене, падло! — скомандовал мент, злобно скривив лицо, и для убедительности махнул стволом автомата в сторону. — Бего-ом, я сказал!..
Подавив вспышку лютого презрения к нищему цепному псу, упивающемуся клочком данной ему власти, Нигериец не спеша, с достоинством вышел из камеры, прислонился лбом к шершавой облупившейся стене коридора, постояв так, пока охранник не защелкнет наручники и не запрет замок, а потом, подгоняемый редкими тычками ствола между лопаток, направился вдоль длинного ряда одинаковых металлических дверей к преграждающей путь к лестнице массивной решетке.
Стоящий за решеткой одутловатый мент нажал на кнопку, загудел электрический замок, и дверь автоматически открылась, освобождая проход.
— Наверх!.. Направо!.. Вперед по коридору! — раздавались позади Нигерийца четкие команды бугая конвоира до тех пор, пока, попетляв по зданию, они не оказались в тупике первого этажа ГУВД, перед обитой рваным коричневым дерматином дверью с номерной
Идущий позади сержант отпихнул Лероя плечом, повернув ручку, приоткрыл дверь, просунул в нее нос, быстро пробормотал, обращаясь к некоему майору, что задержанный доставлен, после чего снял с Нигерийца «браслеты» и, распахнув дверь пошире, кивком головы приказал входить.
Потирая сдавленные запястья со следами наручников, кокаиновый делец вошел в прокуренное, светлое помещение, где вместо ожидаемого им хмурого следователя ФСБ с рожей гориллы и кулаками боксера увидел сидящего за столом пожилого сухопарого майора милиции, перелистывающего тонкую папку с документами, и, к своей уж совсем полной неожиданности, двух своих самых верных людей — начальника охраны Олега Брюсова, задержанного омоновцами вместе с ним на трассе, и адвоката Свербицкого, — как ни в чем не бывало попивающих кофе.
При появлении босса оба дружно встали со стульев и улыбнулись, а Брюс даже подмигнул, едва заметно опустив подбородок. Поняв, что это означает безоговорочную победу и скорое освобождение, Нигериец мысленно возликовал: «Но как им удалось?!»
— Присаживайтесь, гражданин Лерой, — на секунду оторвавшись от чтения бумаг, махнул рукой майор. — Моя фамилия Козак, я старший следователь Управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, и мне поручено вести ваше дело... Вот, ознакомьтесь, пожалуйста. — Следователь, раскрыв дряхлую папку «для бумаг», протянул Нигерийцу документ с печатью и подписью. — Это — результаты экспертизы изъятого у вас при задержании порошка.
Молча взяв из морщинистой, переплетенной сетью вен волосатой руки майора лист, Лерой быстро пробежал по нему взглядом и почувствовал, как сердце едва не выпрыгнуло из груди, а дыхание сдавило.
Со слов эксперта следовало, что в подкинутой ему в джип ментами упаковке каким-то невероятным образом оказался не «кокс», а обычная борная кислота!
Не веря своим глазам, наркобарон еще дважды внимательно изучил результаты экспертизы, после чего вернул документ исподлобья наблюдающему за его реакцией следователю и перевел полный недоумения и сдержанного ликования взгляд на притихшего в углу, рядом с Брюсом, взъерошенного адвоката, держащего на коленях «дипломат» из крокодильей кожи.
Свербицкий снова расплылся в улыбке и предостерегающе приложил палец к губам, давая понять, что пока не следует ничего говорить, а стоит дождаться комментариев следователя.
— Таким образом... — после затянувшейся паузы, прокашлявшись, захлопнув папку, положив на стол очки в толстой пластмассовой оправе и протерев носовым платком слезящиеся от усталости и дыма глаза, продолжил Козак, — я не вижу оснований для вашего дальнейшего содержания под стражей, гражданин Лерой. Однако, — он поднял вверх указательный палец, — кроме изъятой упаковки с безобидным, как оказалось, средством медицинского характера, в распоряжении следствия имеются также свидетельские показания находящегося у нас гражданина Антонова, более известного в криминальных кругах под кличкой Гоблин, — майор презрительно усмехнулся, — в которых он прямо обвиняет вас в торговле наркотиками, называя не иначе как «наркобароном» и «боссом». Поэтому пока еще я не могу считать дело окончательно исчерпанным и подлежащим закрытию в связи с отсутствием состава преступления. Но и держать вас в камере оснований не вижу...