Личный выбор
Шрифт:
Северов взял в руки видеодиск и, уже не колеблясь, одним движением пальцев разломил его на четыре части и смахнул в ящик стола.
Так будет лучше...
Он успокоился и теперь уже не спешил перекачивать компромат на олигарха на сайты СМИ.
Что же получается, размышлял Ворон? К нему обратилась Ирина Сосновская с просьбой защитить ее от домогательств шантажистов, которые таким образом хотели «достать» отца девушки.
Он, Сергей Северов, взялся за это дело, но ничем толком помочь не смог. Зато теперь, скачивая дискредитирующие
Эта мысль неприятно задела Северова, и он отказался от своей затеи.
Но, вспомнив афоризм — «угроза страшнее ее исполнения», Сергей решил по электронной почте «отписать» ответ.
Ваше сообщение получил. В благодарность собираюсь отправить на сайты ряда популярных СМИ сведения о некоторых малоизвестных эпизодах Вашей коммерческой деятельности. В.
P. S. Личную встречу с Вами откладывать не буду. Но о месте и времени заранее предупредить не смогу.
Выключил компьютер, поднялся из-за стола, бросил мимолетный взгляд на наручные часы. Без одиннадцати пять вечера...
На Южном кладбище, огромном поле человеческой скорби и памяти, насколько хватает глаз — утыканном ровными бесконечными рядами крестов и памятников, на сотни гектаров раскинувшемся на окраине города, на бывших болотах, совсем неподалеку от международного аэропорта Пулково, в этот поздний час уже никого из пришедших навестить могилы родственников и любимых не должно быть. Кто же, будучи в здравом уме, останется на кладбище на ночь глядя?..
Пора сворачиваться и ехать, как и собирался, а по дороге купить цветы и чарку, чтобы помянуть и по древнему русскому обычаю вылить несколько капель водки на могилку.
Он должен быть там, рядом с женой Татьяной и дочуркой Катей, в ту самую минуту, когда их жизнь так трагически оборвалась, перечеркнув его собственную...
Уже на подъезде к Южному кладбищу Ворон взглянул на мерцающие на панели часы и включил радио.
Главным сообщением, с которого начинался выпуск местных новостей, была оперативная информация МВД о грандиозной бойне в элитарном доме в Озерках, начавшейся сразу после того, как на улице, при выходе из подъезда, был застрелен Родион Корсак, главарь одной из криминальных группировок.
Семеро человек убито на месте, еще двое скончались по дороге в больницу.
Пятеро принимавших участие в перестрелке боевиков с одной и другой стороны задержаны подоспевшим на место сражения отрядом ОМОНа.
Храбрые спецназовцы бросились по запасной лестнице вверх — консоль лифта была повреждена пулями, но блокированный в пентхаузе боевик, едва бойцы ОМОНа прорвались в апартаменты, подорвал себя и захваченного им заложника гранатой, в результате чего, помимо их двоих, погиб хозяин роскошной квартиры, некто Красин Святослав Эдуардович.
По мнению радиожурналиста, последний принадлежал к ворам и являлся едва ли не крестным
Ворон свернул у поста ГИБДД на разбитое, словно после бомбежки, Волхонское шоссе. Очередной «день памяти» он снова отметил пролитой по закону мести бандитской кровью. И так будет всегда, до тех пор, пока он в состоянии держать в руках снайперскую винтовку...
СЕРЖАНТ СУЛХАНОВ
До вечера Иван ерзал по койке в мучительных размышлениях.
«Ведь полковник и вправду может заманить отца в ловушку, устроив мне шумные похороны в Питере. Причем этот тип способен провести похороны вполне натуральные, без туфты в гробу».
Северов-младший представил себя лежащего в домовине и рядом стоящего отца в «браслетах» и даже слегка застонал.
«Нет, надо бежать. Бежать и все рассказать отцу. Ведь у Гайтанова и еще какой-то план есть, о котором он походя обмолвился».
...Вечером в камеру ввалился мужчина в штатском и, окинув лежащего на койке Ивана презрительным, наполненным безграничным чувством собственного превосходства взглядом, представился:
— Капитан Рудь. Я — от полковника Гайтанова.
Северов молча поднялся с койки.
— Ну, сержант, надумал что-нибудь? — довольно равнодушно спросил Рудь. — Что мне передать полковнику?
— Скажите ему, что я согласен, — с долей печали в голосе ответил Северов.
В глазах капитана мелькнуло любопытство.
— Ну и что? Ты скажешь нам координаты Во-
рона?
— Нет, — после недолгого молчания произнес сержант. — Мне они неизвестны, но я знаю места, где отец часто бывает. Однако обо всем этом я предпочел бы говорить с полковником Гайтановым.
— Как знаешь, сержант, — пожал плечами амбал. — Завтра утром я к тебе зайду.
...Утром Рудь действительно пришел, держа в руках два больших целлофановых пакета.
— Сегодня же улетаем в Питер. Переодевайся в штатское. Поедем в Назрань, оттуда полетим рейсовым самолетом.
Вытряхнув пакеты на койку, Иван обнаружил пару неношеных зимних ботинок, свежую, в бело-синюю клеточку, сорочку, чистые носки, подержанный, но еще вполне приличного вида костюм и длинный черный плащ давно вышедшего из моды фасона.
Последний предмет одежды Ивана удивил. Он отметил, что сам капитан был в короткой куртке.
Удивило Северова и то, что все вещички оказались ему впору.
«Вот суки! — почти с восхищением подумал он. — Всё успели узнать про меня!»
Критически осмотрев прибарахлившегося сержанта, Рудь перевел пристальный взгляд на его лицо.
— Вот что я скажу тебе, парень. Я — из спецназа ГРУ, — внушительно заявил амбал. — Меня специально учили таких, как ты, ловить и обламывать. А на крайняк, — он вытащил откуда-то из-под пиджака ствол той же, что и у полковника Гайтанова, марки, «беретту», — я имею приказ стрелять не только в ноги. Усвоил?