Личность и Эрос
Шрифт:
Но эта иерархичность познания есть не просто градация субъективных познавательных возможностей, по аналогии с этапами бытийного усовершения. Она представляет собой одновременно реальность некоего универсальногоспособа передачи знания, некий целостный священный порядок, в пределах которого динамично совершается передача знания и каждое личное существование аналогически приводится к богоподражанию [651] (подражанию истинно сущему). "Богоподражание" — это путь и цель всякого познания, его осуществленный способ и незавершимое усовершение. Ибо если познание не исчерпывается рассудочным обозначением предметных сущностей, но связывается с динамично–универсальным узнаванием инаковости личностей и "созданных вещей", и если это узнавание достигается только в событии личного любовного отношения, тогда подражание троичному способу бытияБога (то есть полноте личного любовного общения, бытийному прообразу не–отчужденных отношений) есть в первую очередь практика, доставляющая знание.
651
О небесной иерархии. III, 2, S.C. 58, р. 89-90.
Итак, вся иерархия бытия и познания в целом есть порядок и путь динамичного
652
"Т , " ("Подобающая Богу красота, неразложимая (простая), благая, таинственноначальная, безусловно, не входит в смешение ни с каким неподобием, и все же она способна уделять каждому по его достоинству долю света и каждого приводит в божественном таинстве посвящения к созвучию со своим неизменяемым ликом"). О небесной иерархии. III, I (пер. С.С. Аверинцева).
653
" , , , , , ". О небесной иерархии. III 2, S.C. 58, p. 88.
654
" , , ". О небесной иерархии. III, 2, S.С., р. 89-90.
Итак, иерархия, как способ передачи знания, служит источником универсального и единовидного общения и отношения, единообразной распорядительности в передаче знания, красоты целостного "способа бытия", отражающего боговидность троичного любовного общения: "Тот, кто говорит о священноначалии (иерархии), разумеет под ним некоторый священный мирообъемлющий порядок, который есть образ богоначальной красоты и который осуществляется через роды священноначального устроения своего просветления, в меру возможного уподобляясь своему началу…" [655] . Иерархический порядок, согласно которому динамично осуществляется познание, имеет начало и конец в Боге. Именно посредством божественного действия познание динамично осуществляется как "уподобление" и "соединение" "с Его божественнейшим благолепием" [656] . Все те, кто участвует в распорядительной единовидности этой иерархии, суть "соработники Божьи". Они сотрудничают в священноначальном божественном действии, "являя его в себе в меру возможного" [657] .
655
" " ("Итак, цель священноначалия есть уподобление Богу и соединение с Ним в меру возможного, и в Боге оно имеет наставника всего священного знания и действования. Непрестанно сосредоточивая созерцание на Его божественнейшем благолепии и в меру возможного воссоздавая это благолепие в себе, оно делает из своих причастников изображения божества"). О небесной иерархии. III, 2.
656
" o " ("Ибо для каждого из причастных к иерархии сообразное надлежащей аналогии совершенство состоит в том, чтобы подняться к богоподражанию; а всего божественнее - стать, как гласит слово Божье, соработником Бога и в меру возможного явить в себе сокрытую божественную энергию"). О небесной иерархии. III 2. SC. 58, р. 90.
657
" , , , ". О небесной иерархии. III, 2, S.С., р. 90.
Сотрудничество "избранных к священноначалию" следует божественному порядку любовно–кенотического общения и благого долженствования. Иначе говоря, оно совершается в виде двойного динамичного движения: знание передается в любви, а принимается в кенозисе. Ибо "порядок священноначалия — для тех, кого очищают, и для тех, кто очищает; для тех, кого просвещают, и для тех, кто просвещает; для тех, кого посвящают, и для тех, кто посвящает" [658] . Передача знания есть очищение, просвещение и посвящение, то есть тайноводство [659] , действие любви, усовершающее возлюбленных. А принятие знания — столь же динамичная готовность и отзывчивость к делу"тайноводственной" любви, кенозис, то есть отказ от всякой индивидуальной самодостаточности, смирение. В этих христианских "добродетелях", которые представляют собой не условные этические суждения, а бытийные категории, динамичные проявления "согласного с природой" способа бытия, выражена суть иерархического пути познания.
658
См.: Кирилл Александрийский. Комментарий на Исайю. 5, 2, PG 70, 785 В.
– Василий Великий. О Святом Духе. 75, PG 32, 209 А.
– Максим Исповедник. Богословские главы. 5, 94, PG 90, 1388 D.
659
" , " ("Причине всего и всё превышающей благости свойственно призывать сущее к общению с собой, как это определено каждому из сущего по причине соответственной аналогии"). О небесной иерархии. IV, 1, S.C. 58, р. 93.
§ 74. ИЕРАРХИЧЕСКАЯ ЕДИНОВИДНОСТЬ ИСТИНЫ
В конечном счете автор "Ареопагитик" полагает, что в "священном порядке" и "всеобъемлющем мироустроении" боговидной иерархии участвует все творение. Все сущие причастны
660
" , , " ("Итак, все неодушевленные сущие причастны к ее [божественности] бытию, так как бытие всего есть сверхбытийная божественность; живые существа - к ее сверхжизненной животворной силе; а существа, наделенные умом и речью, - к ее совершенной и изначальной мудрости, которая превыше всего сущего, и речи, и ума"). О небесной иерархии. IV, 1, S.C. 58, р. 93-94.
661
Введение в метафизику (пер. Н.О. Гучинской). СПб.: Изд-во НОУ - Высшая религиозная школа, 1998.
Такой взгляд на мир в целом как на единовидную иерархию и богоначальное устроение представляет и выражает единый подход к проблеме познания, Бытия и цели Бытия, или конечной цели существования. Выражает то, что мы называем гносеологией, онтологией и этикой. Конкретное осуществление этого единого гносеологически–этического подхода к организации и структуре церковной жизни (к символике культа, структуре иерархического управления, "каноническим" предпосылкам церковного благоустроения, космологическому синтезу, выраженному в храмовой архитектуре и ярусном членении храмовой росписи), — такое осуществление должно быть темой отдельного исследования.
Отдельную тему составляет также вопрос об истине иерархии как об основании определенного целостного образа жизни, то есть цивилизации, прямо противоположной цивилизации пропорционально–количественных отношений. Различие между Византией и Западом — это различие между двумя цельными познавательно–этическими подходами к миру, человеку и Богу — подходами, которые конкретно реализуются в строении народной жизни, в художественной, политической, экономической и технической практике. И это различие в конечном счете может быть кратко выражено как различие между предметно–количественным пониманием аналогии и пониманием аналогии как иерархии. Это различие двух цивилизаций, последствия которого для жизни людей и хода истории можно верно оценить только сегодня.
Наконец, темой отдельного исследования должно быть и рассмотрение того, как та же самая истина иерархии обосновывает и истолковывает такой восточный подход для церковного предания. В пространстве церковного православия предание действует как динамичное иерархическое распорядительство и продвижение. Оно следует божественному порядку любовно–кенотического общения и благого долженствования, то есть осуществляется как двойное динамичное движение: передается как опыт, знание и добродетель в динамичном осуществлении любви, а принимается как кенотическая готовность к участию и сотрудничеству в иерархически совершаемой распорядительной единовидности истины.
Часть четвертая ПАДЕНИЕ И НИЧТО
Глава первая НИЧТО КАК "ВНЕ" ЛИЧНОГО ОТНОШЕНИЯ
§ 75. НИЧТО КАК ОТ–СТОЯНИЕ (АПО–СТАЗ) ОНТИЧЕСКИХ ИНДИВИДУАЛЬНОСТЕЙ
В предыдущих главах мы видели, как очерчиваются пределы онтологии, суммирующей истину Бытия, истину всякой сущей и существующей действительности в событии отношения личного Бога с личностью человека. Отношение предполагает эк–статический характер личного бытия, то есть концентрирование и само–превосхождение сущности, или природы, в событии личностной инаковости, проявление сущности не иначе, как в сущностных энергиях, которые всегда личностны. Личность является носительницей энергий сущности. Это значит, что способ бытия сущности — это личностная инаковость: личности и "вещи", то есть произведения личности, суть плоды сущностных энергий, которые всегда личностны. Познание личностей и "произведений" представляет собой личностную возможность — иначе говоря, оно возможно только через событие отношения, через универсально–эмпирическое участие в личных энергиях или в порождениях энергий, в логосе личностной инаковости "вещей". Энергии делают возможным участие–отношение как бытийное самопревос–хождение, любовную самоотдачу и эротическое общение; и поэтому эрос есть полнота не–отчужденного отношения, полнота возможности познать личности и вещи. Эротическое познание вещей являет мир как личностную энергию. Совокупность творений личной божественной энергии конституирует мир как воплощение эротического стремления Бога к общению и отношению с человеком.
Однако отношение как экстатическое самопревосхождение есть бытийная возможность, а не необходимость, существующая как данность. Это значит, что природа может оказаться бессильной преодолеть саму себя в личном отношении. Существует возможность ограничения, отчуждения или "падения" человека в бытийных границах природной индивидуальности. Бессилие личного отношения означает не отсутствие вообще какой бы то ни было связи с пред–метным миром, а утрату эк–статического характера этого отношения — того характера, который выявляет личностную инаковость и делает возможным эротическое участие и общение. Утрачивая экстатичность, отношение ограничивается рассудочным обозначением пред–метных сущностей; существование отождествляется с мыслью, бытие - с мышлением. Интеллектуальная способность, или энергия, природы уже не различает и не различается в событии отношения как личностная инаковость; она объективируется как общая и безличная естественная способность, которая подчиняется объективной полезности и служит самодостаточности индивида. Человеческое существование перестает концентрировать в себе универсальный способ бытия, личностную единовидность Бытия. Оно переживает падение в бытийных границах природной индивидуальности, становится некоей онтической монадой, просто наделенной индивидуальным самосознанием и рациональным мышлением. И то, и другое опредмечивается в условных отношениях, навязываемых совместным существованием людей и общеупотребительным языком.