Личность и Эрос
Шрифт:
§ 59. "ЛОГИКА" ЧУВСТВЕННОГО ОПЫТА
Из сказанного становится ясным, что первым значением логики будет не конституирование некоторой герменевтической или определительной структуры в соответствии с конкретным, объективно данным порядком и сводом правил, а личная способность принять и узнать логос "вещей", встреча и созвучие логоса человека с логосом мира. Если подходить к этому созвучию с мерой объективно и условно заданной "логичности" (ratio, raison, Vernunft), то оно может быть только неопределенностью, хаосом и асимметрией. Логическая структура феномена обозначает не объективную достоверность утверждений, классификаций и интерпретаций, полученных в результате систематической работы разума, но свидетельство, проявление личной гармонии человека с логосом мира. И это свидетельство, или проявление, может быть выражено либо в интеллектуальных, либо в чувственных категориях. Оно может быть беседой, письменной речью, выражением лица, жестом, художественной практикой, эросом.
В нивелированной обиходной речи (langage) [489] логос снижается до безличной условности "обозначения" предметов. Иначе говоря, логос автоматизируется, подчиняется утилитарной задаче "именования" предметов, отрывается от бытийного события отношения. Что касается логики, она сводится к построению объективно достоверных умозаключений [490] . Всё это ограничивает деятельность вы–сказывания (то есть
489
См. F. de Saussure, Cours de Linguistique..., p. 21: "Le langage est un fait social" (Речь есть социальный факт). Р. 26: "Ce n'est pas le langage parl'e qui est `a l'homme, mais la facult'e de constituer une langue, c'est-^a-dire un syst'eme de signes distincts correspondant 'a des id'ees distinctes" ("В природе человека - не разговорная речь, а способность к образованию языка, то есть системы различных знаков, соответствующих различным понятиям").
490
"Logic may be defined as the science which investigates the general principles of valid thought.. it seeks to determine the conditions under which we are justified in passing from given Judgments to other Judgments that follow from them" ("Логика может быть определена как наука, исследующая общие принципы верного мышления... она стремится определить условия, при которых оправдан переход от данных суждений к другим суждениям, следующим из первых"). J.N. Keynes, Studies and Exercises in Formal Logic, London 1906, Introduction, § 1. "Logic is... the examination of that part of reasoning which depends upon the manner in which inferences are formed... It has so far nothing to do with the truth of the facts, opinions or presumptions, from which an inference is derived: but simply takes care that the inference shall certainly be true, if the premises be true" ("Логика есть... рассмотрение той части рационального мышления, которая зависит от способа формирования умозаключений... Она абсолютно не имеет дела с истиной фактов, мнений или посылок, из которых выводится умозаключение, но просто заботится о том, чтобы вывод был несомненно истинен, если истинны посылки"). Aug. de Morgan, Formal Logis (Elements of Logis), London 1947, chap. I.
491
Точка зрения Хайдеггера, Holzwege, Frankfurt (Klosfermann-Verl.) 1963. S. 25: "Van Gogs Gem"alde ist die Er"offnung dessen, was das Zeug, das Paar Bauernschuhe, in Wahrheit ist. Diese Seiende tritt in die Unverborgenheit seines Seins heraus. Die Unverborgenheit des Seienden nannten die Griechen ... Im Werk der Kunst hat sich die Wahrheit des Seienden ins Werk gesetzt. "Setzen" sagt hier: zum Stehen bringen. Ein Seiendes, ein Paar Bauernschuhe, kommt im Werk in das Lichte Seins zu stehen. Das Sein des Seienden kommt in das St"andige seines Scheinens" ("Картина Ван-Гога есть открытие того, что поистине есть эта штука - пара крестьянских сапог. Это сущее выступает в непотаенность своего бытия. Непотаенность сущего греки называли (истина)... В произведении искусства истина сущего приводится в исполнение. "Приводить" означает здесь: приводить к стоянию. Некоторое сущее, пара крестьянских сапог, исполняется в свете бытия к стоянию. Бытие сущего приходит к постоянству своей явленности").
Можно добавить, что и оценка произведения искусства зависит от той меры полноты, с какой логос художника передает уникальность его личного отношения с изображенным предметом, то есть от того, в какой мере художественное отображение превосходит безличное и условное восприятие предметов. Раскрывая свое личное отношение к предмету художественного произведения, художник "извлекает" предмет из его безличной нейтральности, приглашая каждого зрителя (читателя, слушателя) к столь же личному участию в личной уникальности предмета. В этом отношении всякое произведение искусства всегда символично: оно со–бирает воедино (–) отдельные опыты личной причастности к личной уникальности предмета. Художественное выражение, или проявление, личной встречи художника с личным логосом предмета (логосом красоты, а не понятий) открывает путь другим людям для участия в этом логосе, вызывает и со–бирает эти отдельные акты участия. В таком собирании присутствие сущих со–полагается, согласуется и соединяется с "горизонтом" их истинствования, то есть с человеческой личностью. Так выявляется динамичная универсальность личного отношения. Будучи символом, произведение искусства есть в то же время аллегория, иносказание, в изначальном значении этого слова. Оно выявляет логос предмета в свидетельстве о личности, воспринявшей этот логос; то есть предмет художественного произведения соотносится с иной реальностью, отличной от его условного онтического восприятия: иное сказывает [492] . И потому речь искусства будет тем универсальнее и непосредственнее, чем будет личностнее, чем в большей мере сумеет выразить ту универсальную возможность, каковой является личное отношение, — возможность проявления личной уникальности и неповторимости предмета в личном горизонте проявления. Именно потому, что личность "объемлет" и концентрирует в себе общую человеческую природу, она есть эк–статическая способность природы, а природа есть содержание личности. Именно поэтому и логос искусства только тогда обретает всеобщий характер и порождает всеобщий познавательный опыт, когда выражает индивидуальный душевный опыт личности (индивидуальные переживания и вдохновения).
492
Опять-таки точка зрения Хайдеггера, Holzwege, S. 9: "Mit dem angefertigten Ding wird im Kunstwerk noch etwas anderes zusammengebracht. Zusammenbringen heisst griechisch . Das Werk ist Symbol. Das Kunstwerk ist wohl ein angefertigtes Ding, aber es sagt noch etwas anderes, als das blosse Dind selbst ist, " ("В произведении искусства изготовленная вещь соединяется (собирается воедино) с чем-то другим. "Собирать воедино" по-гречески звучит: . Художественное произведение есть символ. Произведение искусства - это, конечно, некоторая изготовленная вещь; но оно говорит еще и нечто иное, чем то, чт'o есть просто сама эта вещь: ").
Другими словами, художественное высказывание всегда есть "нравственно" — эротическое усилие, направленное на то, чтобы превзойти индивидуальность, расчлененность природы на индивидов. Цель этого усилия в том, чтобы достигнуть универсальности личного отношения с миром. Художник превозмогает индивидуальность, подчиняясь внутренним "законам", которые управляют "стечением" логосов природной реальности. Эти "стечения" составляют суть бытия вещей [493] . Благодаря такому подчинению искусство становится возможностью "аскезы", средством восстановления личности в ее бытийной подлинности. Художественное творчество отождествляется с опытом личностного измерения мира, с личным открытием и выявлением личного логоса вещей. И поэтому когда художник добивается не просто законченности впечатления в его индивидуальном выражении, но ищет истинную форму жизни (пусть даже ему удается
493
Ср. определение Григория Нисского, приведенное также в предыдущей главе: " `o , , , , , 'o, , `o " ("Само по себе ничто из созерцаемого в теле не есть тело: ни очертание, ни цвет, ни тяжесть, ни протяженность, ни величина, ни какое-либо другое из созерцаемых качеств; но тело есть основание каждого из них. Ибо взаимное стечение этих качеств и их соединение и становится телом"). О душе и воскресении. PG 46, 124 С.
§ 60. ПРИРОДНЫЕ ЭНЕРГИИ КАК ЛОГОС ЛИЧНОСТНОЙ ИНАКОВОСТИ
Теперь мы можем утверждать, что логос есть проявление личности посредством природных энергий. В предыдущей главе мы определили энергии как универсальную способность природы к раскрытию своего личного способа бытия. Мы познаём природу только как содержание личности. Иначе говоря, мы познаем только способ, каким бытийствует природа, и это знание становится доступным для нас благодаря энергиям природы, являющим логос личностной инаковости. Беседа, письменная речь, мимика, жест, художественная практика, эрос — все это энергии, или способности общей природы, которые являют логос личностной инаковости. Личность в ее экстатической соотнесенности — всегда логос, и этот логос есть проявление энергий природы, в которых становится явной личностная инаковость.
В перспективе такого онтологического истолкования логоса мы получаем возможность вновь обратиться к реальности космического логоса и увидеть мир как логос: как проявление личной созидательной энергии. Глядя на вещи как на "творения", мы связываем логосы вещей с энергиями, или "волениями" творящей личности. Максим Исповедник говорит: "Логосы сущих, от века, соответственно божественному знанию, предупорядоченные в Боге и незримые, каковые у Божьих людей принято называть также благими волениями, созерцаются мыслью, исходя из творений. Ибо все творения Божьи, по природе, вкупе с должной наукой, созерцаемые нами в познании, тайно возвещают нам логосы, согласно которым они возникли, и вместе с тем выявляют в себе цель, преследуемую Богом при каждом творении, согласно чему и небеса повествуют о славе Божьей, и твердь возвещает о создании рук Его. Ибо вечная сила и божество — это соединенное с сущими промышление и энергия, проистекающая из промыслительного" [494] .
494
О различных затруднениях. PG 90, 293 D - 296 А.
Вся природная действительность логосна в той мере, в какой логосы сущих не замыкаются в самих себе, а соотносятся с личными энергиями, или волениями Бога, образуя стройную систему логосов, "согласно которой и самой целостности, и частям целостности свойственно проявляться и быть, как если бы они заключали в себе светоносную причину самих себя" [495] . Логосная структура мира, космическая симфония, или литургия, логосов онтической реальности отображает единовидность бытийного начала сущих — личность Бога–Слова, явленную в энергиях божественной сущности [496] .
495
496
" ... " ("Для существования и образования твари... начало всякого существа - слово Божье"). Василий Великий. Против Евномия. PG 29, 736 С: " O `o , , `o " ("Всемогущее и всесовершенное Слово Отца, на все налагающее и повсюду простирающее свое действие, всё заключает и обнимает в себе"). Афанасий Великий. К эллинам. 42, PG 25, 84 В. Дионисий Ареопагит. Об именах Божьих. VIII, PG 3, 824 ВС: " , , , . · , , . , , , " ("Ведь если наше солнце, будучи одним и тем же, тем не менее изливает однообразный свет на [разные] естества и свойства чувственных вещей, какими многочисленными и разнообразными они бы ни были, и обновляет, и питает, и плодотворит, и сохраняет, и взращивает, и изменяет, и укрепляет, и размножает, и побуждает и животворит их; если каждое из них свойственным себе образом участвует в этом едином солнце, которое в виде единства предобладает в самом себе основанием всех этих многочисленных участников, - то сколь более верно будет сказать о причине и самого [солнца], и всего остального, что она предзаключает в себе пардигмы всех существ, согласованные в едином сверхсущностном единстве, и производя существа, выступая за пределы [своей собственной] сущности. Парадигмами же мы называем те объединенно предсуществующие в Боге и осуществляющие логосы, которые в богословии называются определениями и божественными и благими пожеланиями, определяющими и творящими сущности, и благодаря которым Сверхсущность все предопределяет и производит").
Таким образом, когда мы говорим о возможности познать Бога через свидетельство мира, то соотносим логос мира не с некоей безличной Первопричиной, а связываем его, как возможность личного проявления, с самим Богом. И эта связь не есть отношение части к целому или относительного к абсолютному, потому что в пространстве личного проявления нет количественных категорий. Принять логос вещей — значит обрести опыт личного отношения. Мы открываем в логосе мира второй член этого диалектического отношения, которое может быть пережито лишь как общение личностей, общение в экстатично–любовной взаимности. В границах этого жизненного общениялогосное бытие человека и логическая структура и единовидность мира являют свою "изначальную" бытийную предпосылку — Личность Бога–Слова. "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Всё через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть" (Ин 1:1–3).
Глава вторая ОБРАЗ (ИКОНА) КАК "СЕМАНТИКА" НЕ–УСЛОВНОГО ЛОГОСА
§ 61. ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКАЯ ОНТОЛОГИЯ КАК ПРЕДПОСЫЛКА УСЛОВНОЙ СЕМИОЛОГИИ
Если принять за отправную точку проблемы познания первичное значение слова – (истина): проявление, не–потаенность, — тогда определение "горизонта" проявления будет иметь решающее значение для проблемы познания и послужит основанием для построения гносеологии — теории или науки о проблемах познания. Если не–потаенность сущих, их выход из сокрытия предполагает и определяет некоторый объективный "горизонт" проявления — горизонт времени, согласно онтологическим представлениям Хайдеггера, — тогда гносеология с необходимостью имеет феноменологический характер. Познание есть явленный во времени выход из сокрытия, отличение при–сутствия от от–сутствия, то есть проявление отстояния от сущности. Оно не исчерпывается ни сведением феномена к общей "идее", ни схватыванием его сущности мыслью. Познание — это сознание проявления как способа бытия существующего. Проявление осознается как определение времени, а время образует тот единственный горизонт, в котором существующее выходит на свет, кажет себя.
Проявлением отстояния от сущности, то есть познанием сущих как феноменов, в конечном счете конституируется опыт дистанции между человеком и пред–метами в их недостижимой сущности. Человек постигает способ бытиявещей — их истину — как проявление, а проявление — как темпоральность. Но осмысление проявления, то есть сознание времени, присущее только человеку, есть просто необходимое и достаточное условие явленности феноменов. Оно не отменяет самосокрытия сущности, дистанции между человеком и скрытой сущностью вещей [497] .
497
Эти тезисы выдвинуты и подробно изложены в первой главе первой части данной книги.