Личность и Эрос
Шрифт:
Глава вторая ЛИЧНОСТНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА: ОТСУТСТВИЕ
§ 36. ПРОСТРАНСТВО КАК ПРОИЗВОДНОЕ ОТ СОБЫТИЯ ОТНОШЕНИЯ
Сознание пространства есть сознание другого. Всякое другое определяет отстояние соотношения, помещается "напротив", а значит, "внутри" пространственного измерения. Мы познаем личность как единственную возможность "быть–напротив" сущих, и это "бытие–напротив" есть предпосылка их соотносительного проявления, а значит, предпосылка осознания пространства. Иными словами, мы познаем пространство как производное от личностной соотнесенности, как событие отношения.
§ 37. ОБЪЕКТИВАЦИЯ ЛИЧНОГО ОТНОШЕНИЯ В ОТ–СТОЯНИИ ПО МЕСТУ И ПРОСТРАНСТВЕННОМ РАС–СТОЯНИИ
Таков изначальный опыт пространства, обретаемый в личном отношении. Однако он может быть условно опредмечен и исчислен, как геометрическая величина и измеримая протяженность, в той мере, в какой опредмечивается само личное отношение. При этом до–сознательная эк–статическая соотнесенность личности уступает место чисто рассудочному обозначению явленности сущих как пред–метов (то есть уступает место взгляду на личное отношение "извне", восприятию личного отношения как объективного факта, который может быть определен вне опыта отношения).
321
"Верх, низ и прочие из шести направлений суть части и виды места". Аристотель. Физика. 8, 208 b 12-14 (пер. В.И. Карпова).
Взгляд "извне" на личное отношение опредмечивает пространство как от–стояние (–) друг от друга двух членов отношения. В качестве мерила пространства принимается понятие pac–стояния (–). Пространство измеряется "между двумя удаленными друг от друга предметами", "отсюда туда и оттуда сюда" [322] . Расстояние "размещает" все вещи, дает им место. А давая им место, оно дает им пределы, "определяет" их. В конечном счете опредмечивание сущих означает, что они определяются своими измерениями: "Место… имеет три измерения: длину, ширину и глубину, [то есть те самые измерения], которыми определяется всякое тело" [323] . Так пространство окончательно перестает быть личным "напротив", динамичной эк–статической соотнесенностью, и становится границей сущих, то есть их измеримой величиной, условным обозначением их протяженности. Пространство отождествляется с местом предметов. Место есть неподвижная граница [324] , которая "содержит в себе" предмет, то есть опредмечивает явление в неподвижном объеме: "Место есть граница первого неподвижного объемлющего [тела], наподобие не–передвигаемого сосуда" [325] .
322
Idет., 17-19.
323
Idem., 9 а 4-6.
324
"Первая неподвижная граница объемлющего [тела] - это есть место... Место... не приводит в движение и не движется". Idem., 12 а, 18-21; I, 224 b 5.
325
Аристотель. Idem, D 4, 212 а 20-21 - 15-16; D 2, 209 b 1-2 ; О небе D 3, 310 b 7-8.
Исходя из этого определения, возможно прийти к абсолютно опредмеченному видению всей природной реальности. В таком видении само движение представляет собой "место места" [326] - как "лодка, плывущая в реке" [327] ; и пустота "есть место, лишенное тела" [328] ; и все космическое пространство выстраивается последовательным взаимопроникновением местных протяженностей вещей, вплоть до последней "границы" Вселенной. "Поэтому земля помещается в воде, вода — в воздухе, воздух в эфире, эфир — в Небе, а Небо уже ни в чем другом" [329] .
326
Аристотель. Idem, D 2, 210 а 9.
327
Аристотель. Idem, D 4, 212 а 17.
328
Аристотель. Idem, D 1, 208 b 26-27.
329
Аристотель. Idem, D 5, 212 b 20-22.
Однако опредмечивание природы в местных протяженностях никоим образом не упраздняет опыта "безместности" , то есть опыта пространства в неопределенных пределах личного отношения. В "границах" личного отношения, универсальной до–сознательной эк–статической соотнесенности, до введения общепринятых количественных мер, "напротив", сохраняет свою безотносительность к протяженности и расстоянию, а значит, остается количественно неопределимым. Эк–статическая соотнесенность личности есть факт, не вмещаемый в категории измеримого пространства, то есть категории места — "здесь" и "там", "ближе" и "дальше". Второй член личного отношения может быть здесь, как пространственное присутствие, или в другом месте , как пространственное отсутствие. Но при этом он всегда определяет одно и то же пространство личного отношения, непротяженное и неизмеримое . В таком случае пространство "познается" не как рассудочное обозначение расстояния между двумя неподвижными границами, но как не выразимое в количественных терминах движение навстречу друг другу, как неповторимое личное отношение, как жизненная близость, которая упраздняет от–стояние, но не отменяет сознания пространства. А это значит, что в жизненной близости личного отношения всякое "другое" предстает как вторая личность, как "проявление" личности, то есть творение, , а не условно опредмеченная "вещь для ежедневного пользования".
Только отношение между личностями, а также осознание ими уникальности и универсальности "вещей" как творений упраздняет измеримое pac–стояние между "здесь" и "там", "ближе" и "дальше". Только в личном отношении присутствие и отсутствие кажут себя в непротяженной и неизмеримой жизненной близости.
§ 38. ОТСУТСТВИЕ КАК ОПЫТ НЕПРОТЯЖЕННОЙ БЛИЗОСТИ
Однако пространственное присутствие, эта непосредственная близость по месту, еще более непосредственно связано с работой ума, измеряющего величину от–стояния. Такая работа сопровождается чувственными раздражениями, связанными с измерениями, то есть опредмечиванием пространства. Поэтому познать непротяженное пространство личного отношения, исходя из пространственного присутствия, очень трудно, если вообще возможно. Определение величины отстояний в протяженном пространстве, особенно применительно к предметам, находящимся в непосредственной близости по месту, представляет собой неизбежно автоматическую деятельность сознания. Она может переживаться как заменитель отношения в том случае, когда речь идет об осознании отстояний в пределах опредмеченного пространства. Поэтому то не выразимое в количественных мерах "напротив",
Жан–Поль Сартр подробно проанализировал реальную связь личного отсутствия с пространством [330] . Намерение Сартра состояло отнюдь не в том, чтобы выявить личностное измерение пространства, указать на личное отношение как на предпосылку такого опыта отсутствия, который переживается как опыт близости. Однако всякий может убедиться в том, что у Сартра осознание непосредственности личного отношения возможно только тогда, когда человек осознает пространство отсутствия.
330
См.: J.-P. Sartre. L'^Etre et le N'eant, Paris (Gallimard) 1943, p. 40 s.
Сартр приводит пример из повседневной жизни, чтобы ярче показать реальную связь между отсутствием и непосредственностью личного отношения [331] .
Предположим, что в кафе, где я обычно встречаю моего друга Пьера, он сейчас отсутствует. Я прихожу в кафе с опозданием и не нахожу Пьера: его здесь нет. Я ищу его в пространстве кафе, и мои поиски открывают мнереальность отсутствия Пьера в измерениях этого конкретного пространства. Кафе, с его столами и стульями, где мы обычно сидим, с его зеркалами, с его тяжелым от людского дыхания и дыма воздухом, с его завсегдатаями, разговорами, звяканьем чашек и рюмок, — все это предстает передо мной как конкретное пространственное целое, в котором отсутствует Пьер; и каждый элемент этого пространства делает отсутствие Пьера чем-то реально существующим [332] . В том, что Пьера здесь нет, я убеждаюсь не просто с одного взгляда, брошенного в знакомый угол, на тот конкретный стул, где обычно его застаю. Пьер отсутствует в пространстве кафе в целом: [333] кафе "являет" мне отсутствие Пьера, "наполняется" для меня отсутствием Пьера. И как раз такое "не вмещающее" Пьера пространство удостоверяет для меня существование Пьера с большей очевидностью, чем если бы он присутствовал в этом месте [334] . Я убеждаюсь в том, что Пьера здесь нет; и этот опыт оказывается для меня переживанием непосредственной связи с Пьером, которое вызвано конкретным пространством его отсутствия [335] . При этом аналогичный опыт, тоже истинный, но только с точки зрения разума (например, "здесь нет Веллингтона" или "нет Поля Валери"), не имеет для меня никакого значения, не составляет опыта отношения и близости через отсутствие [336] .
331
Idem, p. 44-46. Я пересказываю этот пример отчасти в измененном виде, в соответствии с моей собственной терминологией.
332
"Lorsque j'entre dans ce caf'e, pour y chercher Pierre, il se fait une organisation synth'etique de tous les objects du caf'e en fond sur quoi Pierre est donn'e comme devant para^itre" ("Когда я вхожу в это кафе в поисках Петра, происходит синтетическая организация всех предметов кафе, на фоне которых Петр дан как должный присутствовать"). Op. cit., p. 44.
333
"Pierre n'est pas l'a; cela ne vout point dire que je d'ecouvre son absence en quelque lieu pr'ecis de l''etablissement. En fait Pierre est absent de tout caf'e" ("Петра здесь нет: это означает вовсе не то, что я обнаруживаю его отсутствие в некотором конкретном месте заведения. В действительности Петр отсутствует во всем кафе"). Op. cit., p. 45.
334
"Je m'attendais `a voir Pierre et mon attente a fait arriver l'absence de Pierre comme un 'ev'enement r'eel concernant ce caf'e, c'est un fait objectif, `a pr'esent, que cette absence, je l'ai decouverte et elle se pr'esente comme un rapport synth'etique de Pierre `a la pi'ece dans laquelle je le cherche" ("Я ожидал увидеть Петра, и мое ожидание - причина того, что отсутствие Петра происходит как реальное событие, связанное с этим кафе. Теперь это объективный факт, что это отсутствие открывается мною и предстает как синтетическая связь Петра с помещением, в котором я его ищу"). Op. cit., p. 45.
335
"Et, certes, l'absence de Pierre suppose un rapport premier de moi `a ce caf'e" ("И, несомненно, отсутствие Петра предполагает мою прежнюю связь с этим кафе"). Op. cit., p. 45.
336
"...sont de pures significations abstraits... ils ne parviennent pas `a 'etablir un rapport r'eel entre le caf'e, Wellington ou Val'ery: la relation: "n'est pas" est ici ssimplement pens'ee" ("Это чисто абстрактные значения... Они не приводят к установлению реального отношения между кафе, Веллингтоном или Валери: отношение "здесь нет" в данном случае просто мыслится"). Op. cit., p. 45.
Пьера здесь нет, и тем не менее он именно сейчас непосредственно существует для меня в конкретной непротяженной близости. Измеримое в своей протяженности пространство кафе открывает мне отсутствие Пьера как жизненную достоверность его существования, как опыт непротяженного "напротив", как мою личную соотнесенность с Пьером. Когда Пьер здесь, тогда пространство не имеет того личностного измерения [337] , которое сейчас мне открывается через его отсутствие. Когда Пьер здесь, тогда имеет место конкретное присутствие в определенном месте; моим сознанием оно воспринимается как самоочевидное. Но сейчас, когда Пьера здесь нет, самоочевидность пропадает, сознание перестает работать автоматически. И тогда наступает до–сознательное узнавание того непротяженного пространства, в котором существует личное отношение. Теперь Пьер становится прежде всего вторым членом непосредственного отношения. В качестве такового он упраздняет объективированное измеримое отстояние. Отсутствие Пьера "определяет" жизненное пространство экзистенциальной близости. Благодаря отсутствию существование сознает себя как динамичный эк–стаз "навстречу" второму члену личного отношения.
337
Здесь - не в смысле "апо-стаза", а в метафорическом смысле перспективной глубины, dimension.
Конечно, наше изложение — это эксплуатация предложенного Сартром примера: сам Сартр использовал его совершенно в других целях. Указывая на отсутствие Петра, он вовсе не имел в виду обозначить непротяженность личного "напротив", а хотел определить отсутствие как реальность не–бытия (non–^etre) [338] , определить понятие сущего относительно Ничто. Но сам этот пример опыта личного отсутствия приводит к таким выводам, которые заставляют преодолеть (хотя, быть может, и не отвергнуть) исходную идею Сартра.
338
См.: Op. cit., p. 40.