Личность и Эрос
Шрифт:
Следующей ступенью стал перенос аристотелевской эпистемологии из области систематического умозрения в область эмпирической реальности, то есть в космологию и физику. По–видимому, первыми этот шаг сделали натуралисты (медики и философы) из Толедо [306] . Так наука открыла путь к методичной организации и систематизации знаний во всех областях и обо всех предметах. Иначе говоря, она научилась удерживать знание в границах рассудочного схватывания и концептуального выражения. В конечном счете этот путь вел к подчинению истины человеческому разуму, а следовательно — к подчинению мира воле и желанию человека [307] .
306
См.: Chenu. Op. cit., p. 20.
307
"La rencontre de l'homme et de la nature ne s'accomplit en effet que lorsque l'homme s'empare de cette nature et la met `a son service... Instaurer la Nature, c''etait bien, en v'erit'e, mettre fin `a une certaine conception chr'etienne de l'univers" ("В действительности встреча человека и природы осуществляется лишь тогда, когда человек овладевает природой и ставит ее себе на службу... Восстановить Природу означает, на самом деле, положить конец определенной христианской концепции
Если теология как доказательная методология опредмечивает знание, если она считает истину только объектом разума, а не событием личного отношения, то она исключает возможность личного взгляда на мир, личной соотнесенности с логосом творений, с проявлением личного действия Бога в творении. (В XIV в. западные теологи отказывались принимать различение между божественной Сущностью и божественными Энергиями. Их позиция явилась типичным следствием интеллектуализации теологии, довершив отрицание истины как личного отношения). Но если теология не ставит перед собой цели принять и познать логос вещей, то единственной причиной, способной вызвать человеческий интерес к познанию мира, оказывается его полезность. Критерий полезности означает подчинение мира воле и желанию человека.
Так познание природы начинает служить исключительно технике. Критерий полезности превращает мир в безличный предмет, насилует природу ради подчинения ее человеческим потребностям и желаниям [308] . Мир утрачивает личностное измерение; логос мира перестает быть проявлением личной Энергии Бога. Отныне Бог решительно отделяется от мира границей, проходящей между тварной и нетварной онтическими сущностями, между эмпирически познаваемым и эмпирически непознаваемым, между чувственно измеримой реальностью и рациональным допущением (suppositio). Теперь ничто не препятствует человеку всеми рациональными и техническими средствами утверждать собственное господство над истиной, объяснять и подчинять себе мир с помощью индивидуального разума.
308
"Dans cet univers m'ecanique, l'homme... d'epersonnalise son action, devient sensible `a la densit'e objective et `a l'articulation des choses sous la domination des lois naturelles... La science del'homme embrasse la conaissance de cette ma^itrise de la nature" ("В этом механическом мире человек... деперсонализирует свое действие, становится восприимчивым к объективной плотности и артикуляции вещей под давлением естественных законов... Наука о человеке включает в себя познание этого овладевания природой"). Chenu. Op. cit., p. 48.
§ 35. ТЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ТЕХНОКРАТИИ
Подчинение мира интеллекту и техническим способностям человека (то есть тот факт, который мы сегодня называем технологией и технологической цивилизацией) получает первое характерное выражение в готической архитектуре Средневековья. Архитектора готических построек не интересует логос материала. Он не стремится познать этот логос и привести его в состояние гармонии, раскрыв его выразительные возможности. Напротив, он подчиняет материал заданным формам, придает камням же желаемое, заранее обдуманное очертание, чтобы осуществить идеологическую цель, которую имеет в виду постройка [309] .
309
Кардинально противоположное отношение к материалу постройки демонстрирует византийская и поствизантийская архитектура. Сравнивая готику с византийскими творениями, мы имеем возможность предельно ясно увидеть, как проявляются и реализуются эти два диаметрально противоположных космо- логических представления, которые ведут к двум диаметрально противоположным техническим возможностям. См. Хр. , , , 1970, . 13, . 183 сл: "Каждое византийское архитектурное сооружение воплощает личностное изучение и исследование возможностей природного материала... В византийской архитектуре мы видим не только личностное истолкование материала постройки, но и личный диалог с материалом, личную встречу и отношение человека с логосом божественной премудрости и любви, который открывается в материале творений. Этот диалог, воплощенный в византийской архитектуре, задает меру истинности всего природного космоса как общения и Церкви... Материальное творение "оформляется", обретает форму, лицо, Личность Логоса..." - См. также: Olivier Cl'ement, Dialoques avec le Patiarche Ath'enagoras, Paris (Fayard) 1969, p. 278-283; П.А. , , , 1972, особенно . 85-98; Christos Yannaras, Theologia apofatica e architettura bizantina, Simposio Cristiano, Milano (ed. dell'Istituto di Studi teologici Ortodossi) 1971, p. 104-112; , , , 1946.
Эрвин Панофски в исключительно интересном труде "Готическая архитектура и схоластика" [310] показал общность этой исходной позиции, ориентированной на рассудочное исследование истины, которая характерна как для схоластической мысли, так и для готической архитектуры [311] . Он отметил также полное хронологическое соответствие в развитии схоластики и готики: [312] "Эта связь носит гораздо более конкретный характер, чем простой параллелизм, и, конечно, она гораздо шире единичных проявлений воздействия схоластических идей на художников: это поистине связь причины и следствия" [313] . Готическая архитектура есть непосредственное, первое по времени и по существу технологическое приложение схоластической мысли. Это техника, в которой получило чувственное выражение стремление схоластики подчинить истину человеческому разуму, навязать ей новый способ логической организации, принятый в схоластической теологии. В XIII в. впервые в истории изложение и развертывание истины методично организуется путем многочисленных последовательных разделений. Весь текст трактата делится на части, части — на главы, главы — на параграфы, параграфы — на статьи. Тезисы утверждаются путем систематического опровержения антитезисов; читатель постепенно, фраза за фразой, пробивается к полному рассудочному прояснению данной истины [314] . "Оргией логической последовательности" называет Панофски "Сумму теологии" Фомы Аквинского [315] .
310
Paris (Ed. de minuit), 1970, перевод с английского оригинала: "Gothic Architectura and Scholasticism", Latrobe, The Archabbey Press, 1951.
311
См. С. 89 сл.
312
"...ce d'eveloppement extraordinairement synchrone..." ("...это поразительно синхронное развитие..."), р. 83. См. также: р. 71 s., a также соответствующие иллюстрации, р. 171-177.
313
Р. 83.
314
"...la construction d'un savoir dans la foi. C'est de quoi fonder la th'eologie comme science" ("Построение
315
"V'eritable orgie de logique" ("Настоящая оргия логики"). Op. cit., p. 94.
Соответственно, техника готической архитектуры основана на использовании маленьких тесаных камней одинаковой формы. Камни соединяются в опорные столбы; опорные столбы разделяются на пучки полуколонн, количеством равные нервюрам свода [316] . Четкий ритм опорных столбов и мелизм пучков создают абсолютно прочную каркасную систему, в которой тяжесть материала нейтрализуется через уравновешивание распора стен. Здесь тоже тезисы утверждаются через систематическое опровержение антитезисов, "несущее возвышается над несомым", тяжесть материала нейтрализуется рационально организованным статическим равновесием.
316
П.А. , , , 1972, . 89-90.
За этой техникой кроется "глубоко аналитический дух, безжалостно доминирующий над конструкцией". Этот дух размышляет, разлагает игру сил на статические диаграммы и пространственно воплощает их в камне [317] , в единстве не органическом, но механическом: в монолитном каркасе. "Наше статическое чувство удовлетворено, но и поражено. Ибо части целого соединяются между собой уже не органически, а механически, напоминая человеческий скелет, лишенный плоти" [318] . Это такая техника (то есть человеческие воля и разум), которая усмиряет материю. Постройка служит скорее проявлением рассудочной концепции и воли архитектора, чем возможностей материала. Она выражает нравственную подчиненность материи духу, а не "славу" материи, не проявление божественных Энергий в логосе материальных творений.
317
.. , , , 1972, . 90.
318
.. , , , 1972, с. 90. См. также: Worringer, Formprobleme der Gotik, M"unchen 1910, S. 73.
Готическая архитектура — первый в истории показательный образец антропоцентрической космологии теологов средневекового Запада, представленной в ее культурной, точнее, технологической проекции. На этой космологии базируется все здание западной технологической цивилизации. Каким бы удивительным это ни казалось, связь между теологией и зарождением технократии не произвольна [319] . Развитие техники на Западе — не просто феномен стремительного научного прогресса, но также конкретное воплощение определенной позиции по отношению к миру. В ней отразились все этапы религиозной эволюции западного человека: подчинение истины разуму, отказ от различения божественной Сущности и Энергий и, следовательно, резкое разграничение трансцендентного и имманентного; трансформация личной связи человека с миром в попытку господства человека над природой и историей. Развитие техники на Западе выражает определенный этос (ибо, как было показано на предыдущих страницах, отношение человека к миру представляет собой исходную этическую проблему) [320] , то есть принципы определенной космологии. Развитие техники предстает как феномен внутреннего отрыва человека от общего ритма космической жизни и в то же время как феномен вовлеченности истории в переплетение устрашающе безличных сил, которые не допускают уникальности личностного человеческого бытия. Об этом свидетельствуют капиталистическая система и ее социалистическая противоположность: здесь происходит отчуждение человеческой жизни в рамках безличной экономики, оказавшейся в ловушке рационалистической конфронтации производства и потребления.
319
"La th'eologie est la premi'ere grande teenique du monde chr'etien... Les hommes qui ont b^ati les cath'edrales ont construit (aussi) les Sommes" ("Теология - первая большая техника христианского мира... Люди, построившие соборы, построили (также) и Суммы"). Chenu, "Introduction `a l''etude de Saint Thomas d'Aguin", Paris (Vrin), 1974, p. 53 и 58.
320
" , " ("Ибо от благоразумного или неразумного пользования вещами мы становимся добродетельными или порочными"). Максим Исповедник. "Главы о любви". I, P. G. 90, 981 В.
Философское исследование всех исторических следствий западной космологии и того комплекса проблем, который сопровождает каждое из этих следствий, потребовало бы отдельной книги. Возможно, самый значительный этап в исторической эволюции того отношения человека к миру, которое берет начало в схоластической теологии, связан с феноменом так называемого загрязнения окружающей природной среды (pollution). В наши дни оно приобретает все более угрожающие размеры. Отравленная атмосфера индустриальных регионов, гибнущий плодородный слой почвы, гниющая вода; заверения статистики, что через двадцать пять лет, а то и ранее, обширные территории Земли станут непригодными для обитания, — все это непосредственно свидетельствует о наличии какого-то порока в отношениях человека с миром, о провале попытки подчинить природную действительность индивидуальным человеческим потребностям. Это подчинение было достигнуто силою разума, материализованной в машинной технике. Однако сегодня оно предстает как насилие над природой, как извращение природы, что неизбежно означает насилие над человеком и угрозу смерти для человека. Ибо человеческая жизнь и истина неотделимы от жизни и истины окружающего мира. Эта связь заранее дана и неизбежна, и любое искажение ее или насилие над ней означает подрыв бытийных корней человека.
В рамках современной технологической цивилизации, основанной не на связи с миром или его использовании, а на его потреблении, которое навязывается массам путем систематического промывания мозгов и полного подчинения человеческой жизни идеалу безличного индивидуального благоденствия, — в рамках этой цивилизации православное богословское видение космоса представляет собой не просто более верный или лучший взгляд на мир, но воплощает противоположный этос и способ бытия: возможность цивилизации, противоположной цивилизации потребления. Православная космология есть нравственное жизненное усилие, имеющее целью утвердить (в практике аскезы) личностное измерение мира и личностную неповторимость человека. Она могла бы стать, в рамках западной цивилизации, радикальной программой общественного, политического и культурного изменения. Но эта "программа" не поддается объективации в терминах безличной стратегии. Она всегда остается возможностью личного открытия, то есть покаяния - метанойи, а также содержанием церковного провозвестия и практикой православного культа. Мессианской утопии потребительского "изобилия", которое отчуждает человека, превращает его в безличный винтик, регулируемый в соответствии с потребностями механистической структуры данной общественной системы, Церковь противопоставляет личную уникальность человека, достигаемую в событии аскезы, то есть личного отношения с миром.