Лич
Шрифт:
К счастью с воинами-ягуарами разделаться было куда труднее. Не без потерь прорвавшись через толпы мяса, противник лоб в лоб столкнулась с уже немертвой кавалерией.
Когда обе стороны, совершенно наплевав на предосторожности, прут вперед как танки, получается страшное побоище.
А уж если к делу подключаются големы со жнецами…
Ужасы войны на Земле меркнут перед происходящим здесь. Живые и мертвые с ожесточением рвали друг друга на части. Големы безжалостно топтали коней, кхорлов вместе с всадниками. Жнецы заправски орудовали двухметровыми палицами, любой попавший под него
Добавляли хаоса вспышки заклятий, поражавшие и своих, и чужих.
Не менее жестокие схватки кипели в центре, скутаты с нурийскими союзниками, несмотря на потери, пытались проломить строй ягуаров на отдельных направлениях, чтобы затем полностью рассечь, окружить. Получилась полная мясорубка. Воины рубили мечами, топорами, кололи копьями.
Так как с обеих сторон присутствовало значительное число магов, их деятельность в основном сводилась к поддержанию защитных барьеров и отражению вражеских заклинаний.
— Кажется, мы побеждаем, — поделилась Виктория своим мнением. — Силы саварийцев быстро тают. Они последние резервы бросили в центр, но так и не сумели его продавить.
— Ты видела, сколько их пехоты полегло, пока они сумели сблизиться?
— Пороховое оружие и драконобои — отличная вещь, признаю. Без них твою армию бы разбили.
— Ага.
На исходе пятого часа сражения ромейцы понесли слишком большие потери, были измотаны до предела. Враг начал организованно отходить в Августу, видимо надеялись отсидеться за стенами. Но даже так отступающие оставляли убитыми сотни солдат.
Равнина около города была устлана ковром тел людей, животных, магических бестий. Апокалиптическое зрелище. Об этой битве будут вспоминать годами в независимости от того, кто в итоге выйдет победителем.
Немертвые ни на секунду не сбавляли натиска.
Штурм Августы затрудняло наличие заполненного водой рва. Жрецы-личи пробовали подобраться к нему и заморозить, да только римляне все предусмотрели. Воду превратили в крайне опасную алхимическую субстанцию, мало того, что она не поддается колдовским манипуляциям, так еще разъедает до костей плоть немертвых.
Архилич прибег к хитрости и помощи Ундолима. Силы дракона хватило на создание достаточно большого и долговременного портала для переброски штурмового отряда.
Римляне никак не ожидали появления у восточных ворот двухсот рыцарей смерти и десятка жнецов. Последовала чудовищная бойня. Нежить вырезала скутатов, ауксилариев на стенах, в ближайших башнях, в конце концов врата были захвачены, мост опущен.
Однако хлынувшие на территорию города немертвые оказались на открытых площадях, превратившихся в огневые мешки, которые поливали стрелами нурийцы и саварийцы, укрывшись за баррикадами на боковых улицах, перекрёстках и переулках. В обороне Августы участвовали не только взрослые, но и каждый гражданин от мала до велика.
Стратегия врага и тут показала себя убийственно эффективной. Последующие контратаки оказались такими успешными, что удалось даже четыре раза отбрасывать немертвых. За целый день ни один из отрядов не достиг внутреннего кольца стен, не говоря о главной цитадели.
Целые кварталы пылали, огонь тянулся к ночному небу, подсвечивая вздувшееся
Враг игнорировал призывы сдаться, для них помереть во славу Энры как для исламского шахида отправиться к гуриям.
Кирилл не мог не заметить, что вместо знамени с орлом саварийцы зачастую использовали черное полотнище с желтым кругом и расходящимися от него волнистыми лучами — символ Преображения.
Чужеземный культ крепко пустил корни на римской земле. Вот до чего доводит чрезмерная религиозная терпимость, нурийский культ агрессивностью очень напоминает радикальный ислам. Набрав достаточно сторонников и влияния на новых территориях, он начал теснить прочих «неверных». Преображение, чтобы о нем ни говорили, крайне привлекательно для беднейших слоев населения. Если драконий культ открыто провозглашает неравенство, каждый должен смириться со своим положением и не роптать, за терпение воздастся в следующей жизни, любители эмульсии проповедуют, что перед Энрой все равны, богатство не имеет никакого значения, важно лишь совершенство духа и тела. А путь к этому лежит через соблюдение добродетелей, чистые помыслы, крепкий ум, здоровую плоть и, самое главное, потребление эмульсии. По воле Великого Вестника достойные становятся сильнее, умнее, быстрее, недостойные обречены влачить жалкое существование в виде обезображенных уродов.
Но, как часто бывает, неплохая в теории идея на практике может породить нечто совершенно гадкое.
Христиане, которым Иисус наказал любить ближнего, творить добро, устраивали крестовые походы, жгли на кострах ведьм и еретиков, из ислама вышли орды джихадистов различных мастей.
Религию, паразитирующую на невежестве, очень удобно использовать как оправдание для грабежа и убийства.
Нурийцы под предлогом несения заблудшим южанам света истины хотят захватить плодородные земли. Причина этой войны до банальности проста…
Из допросов пленных жрецы-личи узнали, что объединенными саварийско-нурийскими силами руководил целый пророк Преображения Кенталас. Именно его стратегический гений ослабил и едва окончательно не разбил армию Ацтлана, подвела недостаточная осведомленность о возможностях огнестрельного и кинетического оружия.
В данный момент Кенталас с остатками своих войск прятался в главной цитадели Августы. Возможно, наличие такого заложника заставит остальных пророков пойти на переговоры.
Цитадель Августы представляла собой прямоугольный форт с четырьмя внушительными угловыми башнями, каждая усеяна узкими бойницами. Возраст сооружения составляет более шестисот лет, его возвели ромейские войска в эпоху завоеваний, когда империя только подчинила земли Саварии, а набеги варваров были обыденным явлением. Со временем туземцев романизировали, вокруг военного форпоста, охранявшего торговые пути, вырос густонаселенный город. И теперь он находился в руках нежити.
— Последний раз предлагаю вам сдаться! — пророкотал голос архилича, обращенный к защитникам Августы. — Так вы сохраните свои жизни, иначе мы всех до последнего вырежем.