Лейтенант Старновский
Шрифт:
Все замерли, напрягая слух. Действительно, доносились приглушенные раскаты.
– Может, гроза? – спросил Парамонов.
На что Солнцев уверено ответил ему и всем:
– Не гроза это, Коля! Похоже, что артиллерия долбит и бомбы кидают. У меня слух будь здоров какой!
– Лопоухий же! – попробовал схохмить крепыш, но его тут же оборвал Орловский:
– Да заткнись ты, Парамоша! Не смешно!
Все прислушивались к грозовым раскатам, идущим с запада.
Лица у бойцов сразу стали серьёзными и озабоченными.
Тут
– Значит, так, товарищи красноармейцы, десять минут на то, чтобы привести себя в порядок. Потом построение возле клуба и быть готовыми к маршу. Солнцев, отойди подальше от здания клуба, чтобы оно обзор не загораживало, и следи за воздушной обстановкой. При появлении любых самолетов кричишь «воздух»! Любых, понял? Остальные, услышав команду «воздух», рассосредотачиваются и ищут укрытие. Понятно?
Солдаты нестройно ответили:
– Понятно!
– Так точно!
– Сделаем!
– Спрячемся!
Солнцев и тут доложил громче всех:
– Есть, тащ лейтенант, следить за воздухом! – и бросился выполнять приказ.
Странно, но фамильярное высказывание «тащ лейтенант» сейчас Александра совсем не коробило, даже выглядеть стало вроде как уместно – коротко и по-боевому! Ох уж этот Солнцев!
Стоящий рядом сержант спросил:
– Будем возвращаться в лагерь?
– Но сначала поговорим со сторожем! Давай за мной!
Васильев только успел скомандовать солдатам:
– Орловский, за старшего, мы пошли к сторожке! – и поспешил догонять лейтенанта.
Солдаты быстро разошлись по своим делам…
Красноармеец Лаптев, завязав вещмешок, присел на кровать и глядя как остальные поспешно выбегают из комнаты тихо сказал своему соседу:
– Слышь, Черкаш, что-то не нравится мне вся эта суета, а вдруг и вправду немец напал? Что делать-то будем?
– А ничего! Главное в нашем деле не суетиться! Это пусть другие суетятся, а мы выжидать будем! Еще неизвестно, что вообще случилось и чья возьмет!
Черкаш, белесый крепкий парень невысокого роста хищно осклабился, так что Лаптеву стало не по себе.
– А мне что-то захотелось прям счас рвануть домой! – он утер пот со своей круглой физиономии.
– Страшно как-то становится!
– Лапоть ты и есть лапоть, а вдруг коммунисты опять победят? И что мы будем делать? А вот ежели немцы начнут верх брать, то тогда и рванем! Ну пошли, а то мы последние тут остались!
В это время возле сторожки собрались Старновский, Васильев, дед Михалыч и Аграфена Никитична.
– Что делать собираетесь? – спросила дежурная военных.
– Нужно в часть возвращаться. В лагерь! А вы что будете делать?
– Коров спасать. Благо их не так много. Подоить же надо, чтобы молоко не сгорело. Вот сейчас поварих и отправлю доить. Потом корма им зададим. На выпас уже не пойдут сегодня. Пастух-то из деревни тоже не приехал.
– А ведь пастух-то мог бы и доскакать на лошади! Верно! – согласился лейтенант. – Что же они тут у вас такие не сознательные-то оказались, сразу по норам спрятались?
– Народ тёмный. Мелкобуржуазное мышление. Колхоз-то поднимали мы, присланные Минским обкомом. У всех остальных есть кусочки земли, которую им, кстати, и дала советская власть! А они, паскуды, вцепились в них и держатся! Ведь именно поэтому наш колхоз стали развивать как мясо-молочное производство. Доярки приехали, подоили, уехали. Коров пастух пасет. Ну, еще постоянные работники у нас есть из местных. Ветеринар, агроном приезжают из Центральной усадьбы, из Больших Дворовичей (реальный прототип деревня Большие Радваничи). А ежели деревенские на работу не пришли, стало быть, слабину Советской власти почуяли и выжидают, гады! – в сердцах произнес Михалыч.
– Значит, на то у них есть основания! – как-то нехотя сказал Старновский. – Значит, что-то знают, сволочи, раз бросили советский колхоз в трудную минуту!
– Похоже, дело серьёзное! – согласился дед.
– Михалыч, Аграфена Никитична, нам председатель вчера выделил два топора, может, дадите моему войску на вооружение. А то у нас только мой пистолет да лопаты! А когда все выяснится и образуется, то мы при первой же возможности вернем!
– Ой, господи, мелочь-то какая, конечно, забирайте, товарищ красный командир! – всплеснула руками пожилая женщина. – Да мы вас еще и накормим на дорожку! Доярки то не приехали, так что еды много наготовлено. С собой в дорогу возьмете!
– Спасибо, не откажемся! – поблагодарил лейтенант.
Тут Михалыч вынес из сторожки два топора и сунул их сержанту.
Старновский пояснил:
– Отдашь их Солнцеву и Орловскому. Сам давай веди бойцов в столовую, поешьте как следует, что останется – с собой возьмите. Сам тоже поешь. Потом я с Солнцевым приму пищу, так что пусть он пока наблюдателем постоит. Потом его сменишь Воробьевым. Тот тоже глазастый парень!
– Есть, товарищ лейтенант! – вытянулся сержант, показывая гражданским, что армия она и есть армия! Явление крайне сурьёзное и дисциплинированное!
Александр достал карандаш и стал что-то писать на листке, подложив полевую сумку, затем свернул его вчетверо и вручил Аграфене Никитичне.
– Вот расписка за топоры!
– Да что вы, зачем она мне?
– А затем, Аграфена Никитична, если с нами что случится, а потом будут искать нас, то здесь указана дата и время, когда мы от вас ушли! И что я – это я, лейтенант Старновский, вот моя подпись стоит! Так что считайте это военной хитростью!
– Ну насмешили! – улыбнулась пожилая женщина.