Лейтенант Старновский
Шрифт:
– Павел Григорьевич, значит, паникеры вовсе и не враги народа?
– Ну, раз Старновского и подобных умников не посчитали врагами народа, значит, это что-то, да значит! Ну а мы с тобой из этого должны делать свои выводы! Понял?
– Понял! Товарищ Сталин всё знает! Знает то, что мы здесь, на своих местах, просто не можем видеть! У него-то вся страна на виду. Да что страна, весь мир!
Егорьев как-то пристально посмотрел на своего подчиненного, словно в первый раз его увидел, и начальственным тоном произнес:
– Товарищ
Когда Руденко вышел из кабинета, Павел Григорьевич медленно подошел к окну, открыл форточку. Теплый летний воздух ворвался в прохладный кабинет. Он закурил, посмотрел во двор с высоты второго этажа. Там два водителя красноармейца увлеченно копались в двигателе полуторки. Огромный тополь лениво шелестел своей листвой неподалеку. Вспомнились сегодняшние слова начальства: «Красная Армия будет самой атакующей армией, запомни это, старший лейтенант»!
Павел Григорьевич тихо произнес:
– Значит, мы будем не обороняться, а наступать! – и закрыл форточку, словно боялся, что его кто-то может подслушать.
Глава 3. Бдительность
– Стало быть, вы пришли нам подмогнуть? – спросил живенький старичок со старой берданкой на плече.
– Так точно, дед. Где у вас тут начальство, доложить бы надо о прибытии, да и мне самому потом нужно отзвониться в свою часть, – ответил лейтенант Старновский.
– А вас-то за какие прегрешения? Чтобы вот так! Да цельного ахвицера командовать отделением солдат?
– Военная тайна! – отшутился Старновский.
– Тебя как по имени-отчеству-то зовут, как к тебе обращаться-то?
– Да можно просто лейтенант. А вообще-то я Александр Сергеевич!
– О, как! Как Пушкина, стало быть, звать! Стихи небось пишете?
– Бог миловал! А вот мой отец баловался, и вообще он любит русскую поэзию!
– Из дворян, что ли?
– Он у меня старый большевик-революционер. А вот отца его, стало быть, моего деда, царский режим в ссылку отправил в Сибирь, – уклончиво ответил лейтенант. Тема дворянства его деда была больной темой в семье революционера.
– Ну ладно, ты уж не серчай. Скучно мне тут одному-то за коровниками и складами следить, да и командира Красной Армии чай не каждый день вижу. Счас позвоним! – дед направился в сторожку, небольшому новенькому бревенчатому домику.
– У вас и телефон есть?
– А как же! Вдруг бандиты или диверсанты какие. Так что нам без связи никак нельзя. Граница рядом!
Лейтенант огляделся. Вход на территорию колхозных построек был огорожен невысоким штакетником. Сами коровники, склады и небольшие хозяйственные постройки были сделаны из бревен. А вот двухэтажное здание, стоящее чуть в стороне, за акациями,
– А это у вас правление? – кивнул на здание лейтенант.
– И правление, и клуб, и небольшая гостиница. Вот там вы, как раз, и будете располагаться на ночлег.
Старик зашел внутрь сторожки. Дверь закрывать не стал, и Александр слышал всё, что он говорил:
– Да, пришли! Двенадцать человек. И лейтенант. Да, не ослышались, целого лейтенанта с ними прислали!
Затем сторож вышел и сообщил:
– Счас начальство пожалует.
– Слышь, дед, а колхоз-то у вас, гляжу, крепкий.
– Так войск вокруг стоит много, значит, провианту им нужно много! Вот и поставили тут наш колхоз! А военные нам строиться помогают. Вот и вас нам подсобить прислали.
Председатель колхоза оказался человеком средних лет, высоким, подтянутым, жилистым, однако характер у него был общительный и жизнерадостный. Когда он показал, где и каких размеров нужно строить погреб, у лейтенант невольно вырвалось:
– Павел Прокопьевич! Вы тут что, хотите бомбоубежище устроить?
Председатель лукаво усмехнулся:
– Смекаешь, лейтенант. Но вот только не совсем убежище, а капитальный погреб для нашей, так сказать, продукции! Ну и при случае тут и укрыться можно. Вон в Европе война бушует! Сталин прямо сказал, что империалистическая! А тут до границы всего нечего, 30 километров. Вы, кстати, сами-то из южного городка? Или из учебно-полевого лагеря? Я чё-то машины вашей не вижу!
– Из учебного лагеря. Как раз очередь нашего батальона подошла!
– Понятно!
– А где питаться будут мои бойцы?
– Там за правлением большой такой дом с синей железной крышей стоит, вот там у нас и столовая. Накормим, как в лучших домах ЛондОна и Парижа! – он молодцевато подкрутил залихватские усики.
– Вы в армии служили?
– Ещё в императорской, при старом режиме! Унтер-офицером стал в первую империалистическую. А потом в гражданскую эскадроном командовал у товарища Буденного!
– А оружие у вас есть?
– А как же, наган есть. Там в сейфе! – он махнул рукой в сторону правления.
– Скажите, а евреи у вас в колхозе есть?
– Был один, мой счетовод, но на днях он со своей семьёй съехал, отец у него заболел сильно. Он мне телеграмму показал, ну я его и отпустил.
– А когда?
– Да аккурат после сообщения в газете о том, что войны не будет, что слухи все это! – тут председатель внимательно поглядел на лейтенанта и спросил:
– Что, так все плохо?
– Сами-то как думаете?
– Да вот у вас, как командира, как раз и хотел спросить.
Старновский аккуратно взял председателя за рукав и отвел в сторону, и, понизив голос, произнес:.