Левиафан
Шрифт:
Доктор Барлоу отказалась от ванны, но когда ее примеру последовал и Дилан, Алек невольно задумался: неужели на дарвинистских кораблях есть даже душевые?
Хоффман поджарил над огнем баранью ногу, а Клопп с Бауэром сварили огромную кастрюлю супа из картошки, лука и курятины, приправленного черным перцем, и хотя за день все смертельно устали, после заката устроили самый настоящий пир.
Присутствие леди весьма украшало трапезу. Как Алек и подозревал, доктор Барлоу бегло говорила по-немецки. Дилан смешил сотрапезников, пытаясь
Ложась спать, Алек раздумывал, когда в следующий раз ему удастся завести знакомства. Он скрывался пять недель и уже почти забыл, каково это — увидеть новые лица. Или приобрести новых друзей.
Что, если он застрянет в этом замке на годы?!
Следующим утром Алеку едва удалось сдвинуть шагоход с места. Натянулись цепи, но перегруженные сани даже не шелохнулись, словно собака, не желающая гулять. Наконец под полозьями захрустела наледь и они со скрипом поползли по мощеному двору.
Проходя сквозь ворота, Алек встревожился, не перекосился ли прицепленный сзади груз.
— Выгляну, как там поклажа, юный господин, — сказал Клопп, словно прочитав его мысли.
— Не в обиду будь сказано, мастер Клопп, — возразил Алек, — но вы малость тяжеловаты, чтобы встать мне на плечи.
На лице мастера-механика промелькнуло облегчение.
— Возможно, мистер Шарп поможет вам? — предложила доктор Барлоу по-немецки.
Она, как и вчера, сидела в пилотском кресле. Тацца свернулся возле ее ног.
Алек согласился, и вскоре Дилан, высунувшись по пояс из люка, оглянулся назад.
— По крайней мере, через ворота сани точно пройдут, — пробормотал Клопп. — Ведь из них-то они и сделаны.
Сани благополучно выехали за стены замка, но шагоход двигался тяжело, словно шел по болоту. Каждый шаг сопровождался натужным ревом двигателя. Алека это раздражало; вдобавок Дилан так и нависал у него над плечами, глядя назад.
— Приготовьтесь прибавить скорость, — сказал Клопп, когда они подошли к длинному каменистому склону, ведущему в сторону ледника. — Не хочется, чтобы груз ударил в нас сзади.
Алек кивнул, поудобнее перехватывая рычаги. На склоне сани сами наберут скорость и поедут по инерции. Вдруг Дилан с металлическим лязгом спрыгнул в рубку.
— Они летят!
Все обернулись к нему, онемев от изумления.
— К нам летит помощь! — закричал он. — Два воздушных корабля! Они сейчас пролетают над горой прямо по курсу!
Алек немедленно остановил шагоход и взглянул на Клоппа.
— Отцепите груз. Нам немедленно нужно забрать Фольгера!
— Но они решат, что вы атакуете!
— Господа, минуточку, — вмешалась доктор Барлоу. — Корабли британского воздушного флота не могут быть здесь раньше чем через неделю!
Мастер Клопп ничего не ответил. Он молча надел очки и выглянул через смотровую щель. Вскоре он что-то разглядел и помрачнел, как
— Это не летающие звери, — сказал мастер Клопп. — Это цеппелины кайзера. Они летят, чтобы убивать.
ГЛАВА 31
Дэрин слушала, как старый механик спорит с Алеком.
Чтобы понять смысл беседы, не нужно было знать немецкий: хватило одного слова «цеппелин», чтобы ее радость превратилась в ужас. Так это не спасатели! Их обнаружили немцы!
Клопп в чем-то убеждал Алека. Как догадывалась Дэрин — вернуться в замок и оставить «Левиафан» на растерзание цеппелинам. Воздушные корабли еще не заметили штурмовик. Когда «Левиафан» уничтожат, цеппелины уберутся восвояси и Алек с друзьями сможет дальше спокойно жить в своем замке.
Доктор Барлоу как раз собиралась присоединиться к спору, когда Дэрин положила ей руку на плечо. Она совершенно точно знала, что надо сделать.
— Твой друг Фольгер у нас, Алек, ты не забыл?
— Не забыл, — мрачно сказал тот. — Похоже, он предусмотрел и такой вариант и строго-настрого приказал Клоппу спрятать меня, если сюда явятся германские войска.
Дэрин вздохнула. Этот Фольгер тоже был малость со сдвигом.
Алек перешел на немецкий. Теперь он приказывал Клоппу отцепить груз. Просто удивительно, сколько слов в немецком языке почти совпадали с английским, если хорошо прислушаться. Одно было ясно — Алеку не удается переубедить старика. Клопп скрестил руки на груди и несколько раз повторил «найн» и «нихт». Как понял бы любой тупица, на смешном языке жестянщиков это означало «нет».
Бауэр и Хоффман наверняка подчинятся именно Клоппу, а не Алеку, хотя понятно, что он — очень важный мальчик в стране жестянщиков. Без их помощи шагоход застрянет здесь, как собака на привязи.
Дэрин потянулась к ножу-стропорезу, но решила, что второй раз брать Алека в заложники будет неоригинально. Кроме того, она обещала ему больше так не делать.
Однако времени на споры у них все равно не осталось.
Рукоятью ножа Дэрин изо всех сил треснула Клоппа по металлическому шлему. Раздался звон; шлем сполз старику на глаза, заглушив его последние возражения.
— Дай мне топор, — потребовала Дэрин, оборачиваясь к Алеку.
Дэрин быстро слезала по цепной лестнице, сунув топор за пояс. Снег здесь был глубже, чем на склоне; когда Дэрин спрыгнула вниз, он мгновенно набился ей в ботинки. Ногам стало жутко холодно.
Она внимательно следила за тем, как Клопп мастерил «упряжь» для шагохода, и знала ее слабое место. Концы цепи были припаяны к двум железным заклепкам на передке саней. Саму цепь пропустили сквозь кольцо на броне машины. Если отрубить хотя бы один конец цепи, та просто выскользнет и груз отцепится.