Левиафан

Вестерфельд Скотт

— Должен признать, вы, жестянщики, доки по части всяких машин.

— Спасибо, — кивнул Алек, подумав, что в изготовлении саней как раз не было ничего сложного.

Они взяли створку замковых ворот и приварили к ней металлические полозья. Гораздо труднее оказалось впрячь в эти самодельные сани шагоход. Как раз сейчас Клопп стоял на невысокой лесенке с газовой горелкой, приваривая дополнительные крепления к якорному кольцу штурмовика.

— Но

все-таки я не понимаю, — продолжал гнуть свое Дилан. — Зачем строить машины, если животные делают то же самое гораздо лучше?

— Лучше? Сомневаюсь, что хоть кто-то из ваших фабрикатов смог бы утащить сани с таким грузом!

— Элефантина — запросто, — сказал Дилан, глянув на Клоппа. — И не надо каждые несколько минут подливать масло и прикручивать всякие запчасти.

— Мастер Клопп просто предусмотрителен. На таком морозе металл становится хрупким.

— Вот и я об этом. А мамонтины вообще обожают холод.

Алек когда-то видел фотографию мамонтины. Огромная, косматая зверюга, доисторический сибирский слон — первое вымершее животное, которое удалось воскресить дарвинистам.

— Но разве они не падают замертво от жары?

— Вранье! — воскликнул Дилан. — Они прекрасно себя чувствуют в теплом климате, но, конечно, не южнее Глазго.

Алек расхохотался. Он все никак не мог понять, когда Дилан шутит, а когда серьезен. Под грубоватыми манерами у этого парня скрывался острый ум. Он придумал весьма хитрый способ погрузки припасов на сани и убедил Бауэра и Хоффмана опробовать его, притом что не знал ни слова по-немецки.

Алек всю жизнь учился тактике, стратегии и боевым искусствам, Дилан же, не зная всего этого, был настоящим солдатом. Ругался он просто виртуозно, а за обедом метнул нож, попав с трех метров в серединку яблока. Он был невероятно тощим для мальчика своих лет, но при этом работал наравне со взрослыми без всяких поблажек, и в его черных миндалевидных глазах всегда блестели озорные искорки.

Если бы Алек не был сыном эрцгерцога и наследником престола, он хотел бы стать таким, как Дилан.

— Ладно. — Он хлопнул мичмана по плечу. — Завтра штурмовик отвезет провиант, и вы наконец накормите своего летающего кита. Хотя у меня в голове не укладывается, как одно существо может столько сожрать.

— Не тупи. «Левиафан» вовсе не одно существо, а целая колония разных животных. Это называется «экосистема».

Алек задумчиво кивнул.

— Я слышал, доктор Барлоу упомянула летучих мышей?

— Угу. Стрелковые мыши. Видел бы ты их в бою!

— Стрелковые? Они в самом деле мечут стрелы?!

— Вроде того, — подтвердил Дилан. — Они их глотают, а потом выпускают во врага.

— Глотают стрелы, — медленно повторил Алек. — И каким же образом выпускают?

— Обычным! — захохотал Дилан.

Алек заморгал, не веря своим ушам. Это что, очередная шутка?

— Тогда я рад, что между нами перемирие! Не хотелось бы, чтоб ваши мыши… э-э… выпустили в нас стрелы. Тем более обычным образом!

Дилан кивнул. Его лицо стало серьезно.

— Я тоже рад, Алек. Говорят, что жестянщикам нет дела ни до чего,

кроме своих машин, но я вижу, что ты не такой.

— Конечно нет.

— Чертовски храбрый поступок — прийти к нам в одиночку через ледник.

Алек смущенно закашлялся.

— Любой бы сделал то же самое.

— Чепуха! Ради нас ты рисковал собой.

— Не спорю.

Дилан протянул ему руку.

— Знаешь, это было чертовски благородно!

— Спасибо, сэр.

Они пожали друг другу руки.

— А тебе спасибо, что спас меня от смерти в огне.

— Ну, это не считается! Я ведь спас и себя заодно! Алек рассмеялся.

— Все равно я тебе благодарен. При условии, что ты больше не будешь приставлять нож к моему горлу.

— Клянусь, — торжественно пообещал Дилан. — Я тебя понимаю. Ты не единственный, кому пришлось тайком сбежать из дома.

— Это верно…

Лицо Алека вдруг стало подозрительным.

— Доктор Барлоу поручила тебе выведать, кто я такой? Дилан хмыкнул.

— Леди не нужна моя помощь в таких вещах. Она уже давно догадалась, что ты — весьма важная персона.

— Потому что мы живем в замке? Или потому, что за мной приехали на штурмовике?

Дилан покачал головой.

— Не-а. Потому, что тебя обменяли на графа. Алек тихо выругался. Когда он случайно обратился к Фольгеру, упомянув его титул, доктор Барлоу сразу все поняла. Еще одна роковая глупость.

— Я могу тебе доверять, Дилан? — спросил он. — Ты умеешь хранить тайны?

Мичман бросил на него косой взгляд.

— Если они не во вред моему кораблю.

— Конечно нет. Просто… Ты ведь не расскажешь доктору Барлоу, что я сирота? — Алек на миг задумался, не выдает ли он себя одним этим вопросом. — Если она это узнает, то легко поймет, кто я такой, а это может кончиться очень скверно для нас всех.

Дилан удивленно посмотрел на Алека, но затем с серьезным видом кивнул.

— Я сохраню твою тайну. Твои семейные дела безопасности корабля не касаются.

— Спасибо.

Они снова пожали друг другу руки. Алек почувствовал, что с его души свалился камень. Конечно же, Дилан сохранит тайну. После того как предали буквально все: семья, союзники, правительство, — было таким облегчением доверять хоть кому-то. Принц переступил с ноги на ногу и содрогнулся, внезапно почувствовав, что ужасно замерз.

— Пойдем погреемся?

— Шикарно! Чашечка горячего чая была бы очень кстати.

— Мы можем растопить камин! — воскликнул Алек, сообразив, что необходимость прятаться отпала. Вот и еще один плюс от помощи дарвинистам. Теперь он сможет принять ванну и в первый раз за долгое время поесть горячего.

Обед оказался восхитительным, но ванна — еще лучше!

Бауэр набил котел снегом и нагревал, пока тот не растаял. Скоро Алек уже отмокал в чудесной горячей воде, впервые за последний месяц смывая грязь и въевшееся в кожу машинное масло. Ради присутствующей в замке леди Клопп, Бауэр и Хоффман побрились. Дилан громко жаловался, что забыл свою бритву на корабле, хотя Алек глубоко сомневался, что она вообще ему нужна.