Левиафан
Шрифт:
— Я о нем не думаю. Мне не приходилось иметь с ним дело.
— А ты изменился, — заметил Мэйнон, пристально глядя на меня. — Я помню мальчика, у которого на лице было написано все, что он думает, и который ответил бы на этот вопрос, не стесняясь в выражениях.
Когда я молча улыбнулся, судья продолжил:
— Резерфорд — мой племянник. Сын брата моей жены. Не родная кровь, но все же заслуживает того, чтобы взять его на службу, хотя бы из родственных чувств. Джон хорошо справляется. И он умный. Помню, в детстве Джон был невероятно набожным мальчиком. Ему прочили церковную карьеру.
— А сейчас он стал менее набожным?
Мэйнон неопределенно вскинул брови и сделал глоток вина.
— На его долю выпали испытания. Возможно, сейчас блеск
— Был?
Судья кивнул.
— Да, был. Анна забеременела. Ребенок родился в срок. Мальчик. Но мать умерла от родильной горячки. К утру ее не стало. — Он рассеянно крутил в пальцах ножку бокала. — Джон отдал ребенка кормилице на Фенские болота [14] . Это было единственное, что он мог сделать. Да, — кивая самому себе, повторил Мэйнон, — единственное. Но никто и подумать не мог… — Судья замолчал и посмотрел на меня.
14
Историческая область, занимающая южную часть графства Линкольншир, серверную часть Кембриджа и западную часть Норфолка; низинная равнина в прошлом была покрыта обширными торфяными болотами. В настоящее время большая часть земель осушена и используется в сельском хозяйстве.
— Что не мог подумать, сэр? — Сам того не ожидая, я оказался захвачен рассказом.
— Младенец умер. Из-за отсутствия должного ухода, — с профессиональной прямотой и жесткостью закончил судья. — А кормилица еще в течение нескольких месяцев продолжала получать от Джона плату за содержание ребенка и писать в отчетах, каким хорошеньким и здоровеньким растет его сын. Позже выяснилось, что женщина закопала труп в огороде возле своего коттеджа. Там нашли еще несколько тел. Джон был вне себя, он словно бы лишился рассудка.
Я изо всех сил пытался представить вежливого, изысканно одетого Резерфорда молодым отцом, помешавшимся от горя. Безусловно, я сочувствовал ему, но чисто теоретически. Мысль о том, чтобы доверить своего ребенка одной из тех неотесанных грубых кормилиц, которых мне приходилось видеть на улицах Нориджа, приводила меня в дрожь.
— Мне жаль, — осторожно произнес я.
В душе у меня было нечто большее, чем простая жалость, но я понимал, что судья играет на моих чувствах, и решил не демонстрировать излишней впечатлительности.
— Да. И он с головой ушел в работу. У него неплохо получается. Что касается кормилицы, после соответствующего разбирательства женщину повесили. Джон присутствовал на ее казни.
— Ну что же, человек должен знать все тонкости своей профессии, — осторожно заметил я.
Мне доводилось видеть, как вешают преступников — и мужчин, и женщин, — по-моему, варварская практика.
— А что ты поделывал? — более шутливым тоном спросил Мэйнон. — Сражался за парламент [15] ? Но эта склока не будет длиться вечно.
15
Английская революция (1640–1660) — переход Англии от абсолютной монархии к буржуазной республике, завершился смертью Кромвеля и реставрацией монархии. Первая Гражданская война началась в августе 1642 года, когда Карл I приказал поднять свое знамя над Ноттингемским замком.
— От души надеюсь, сэр! Я столько насмотрелся войны — хватило бы, чтобы удовлетворить самую кровожадную натуру.
— Да, бог даст, все скоро закончится. И чем займешься?
— Отец хотел, чтобы я изучал право.
— Но у тебя иные планы? — Мэйнон, уловив неуверенность в моем голосе, нахмурился.
— Чтобы попасть в Судебную палату [16] ,
— Разве для молодого человека твоих способностей это представляет сложность? — Мэйнон умел польстить, из него наверняка получился бы искусный политик, решись он оставить тихую жизнь провинциального судьи.
16
Inns of Court (англ.) — традиционная форма самоорганизации адвокатского сообщества в Англии и Уэльсе. Любой адвокат должен состоять в одной из четырех юридических корпораций, или палат — Линкольнс-Инн, Грейс-Инн, Миддл-Тэмпл, Иннер-Тэмпл. В XIII веке Великой хартией вольностей было постановлено, что судьям не следует кочевать по стране и что так называемые суды общегражданских исков должны вершиться в одном определенном месте, которым со времен Генриха III служил Вестминстер. Молодые люда, желавшие стать членами палаты, поступали в ученики к опытному адвокату на один-два года. Пройдя ряд испытаний, учащийся получал звание адвоката в своей корпорации.
— Отец отправил меня к учителю, чтобы тот помог подготовиться к экзаменам.
Лицо Мэйнона просияло.
— Да-да, припоминаю, ученый муж из Бакингемшира [17] . Святые угодники, если не ошибаюсь, ты готовился поступать в Кембридж?
— Верно, сэр.
— А потом учитель подвел тебя?
Я залился краской. Трудно было предположить что-либо более далекое от истины. Но мне не хотелось посвящать дотошного судью во все детали моего поступка, все еще тяжким грузом лежавшего у меня на сердце.
17
Графство в Юго-Восточной Англии.
— Это был мой провал, сэр, — признался я. — Мистера Мильтона не в чем винить. — И хотя я взял на себя ответственность за наш разрыв с учителем, имя Джона Мильтона, произнесенное вслух, оставило на языке неприятный привкус. Я предпочел поскорее завершить разговор об учебе: — А теперь по моей собственной вине средств на образование не осталось.
Судья задумчиво покачал головой.
— Хорошо, что у тебя хватает смелости признать прошлые ошибки. Обдумай хорошенько планы на будущее. Прежде всего, конечно, позаботься об отце и присмотри за фермой, но может так случиться, что, когда неразбериха в стране уляжется, я помогу тебе справиться со всем остальным.
— Благодарю вас, сэр. Вы так…
Мэйнон махнул рукой:
— Все ради твоего отца. Это меньшее, что я могу сделать для моего старого друга.
Упоминание об отце вызвало у меня острейшее чувство вины. И не только потому, что мы оставили его одного, беспомощного в пустом доме и что накануне я упустил возможность повидаться с ним, пока он еще был в состоянии разговаривать. Намного хуже было другое: как часто, слишком часто я подводил отца и обманывал его доверие.
— Кстати, о твоем отце, — с прежним дружелюбным выражением начал судья, — в связи с Криссой Мур… один деликатный момент. Я, правда, пока не беседовал с ней как следует…
Я вздохнул с облегчением, когда на пороге появились Резерфорд и Эстер. Вслед за ними в комнату вошел тот самый запропастившийся секретарь. Судя по слегка неуверенной походке и покрасневшим глазам, молодой человек по дороге заглянул в таверну.
Рассказ Мэйнона о племяннике заставил меня по-новому взглянуть на Джона Резерфорда. Сама по себе история — смерть младенца — не была столь уж необычной. Я знал немало людей, потерявших ребенка, правда не при таких ужасных обстоятельствах. Но тем не менее пережитая трагедия объясняла холодность этого человека, скрывавшуюся за преувеличенно-изысканными манерами, и фанатичное рвение в охоте за ведьмами. Оставалось надеяться, что боль, которую он носил в себе, не повлияет на его способность придерживаться истины в судебном расследовании.