Лев Иудеи
Шрифт:
Натан несколько раз прокручивал это место. Но теперь он был не так уверен, что его подозрение обоснованно. Почему он решил, что этот человек остановился?
После целого часа внимательного проглядывания этого куска он отметил электронным корректором небольшую часть экрана и увеличил ее через компьютер. На пленке был изображен край хромированного багажника, прикрепленного к крыше машины, стоящей перед джипом со скрытой видеокамерой.
Когда Натан растянул эту деталь на весь экран, картина
Натан снял трубку внутреннего телефона. Гудки длились добрую пару минут, прежде чем чей-то голос ответил:
— Да?
— Вы оператор, управляющий всем этим оборудованием?
— Нет, я его помощник. Сегодня мое дежурство. Кто говорит?
— Натан Стоун. Я нахожусь в просмотровой и нуждаюсь в техническом содействии. Не могли бы вы подняться сюда?
— Я буду у вас через несколько секунд.
— Допуск у вас есть?
— Да. Ко всем материалам. Ведь нам приходится проводить их предварительную обработку.
Натан сидел в большом красном виниловом кресле, постукивая сигаретой по пепельнице, которую держал в руке. Все двадцать кресел в этой маленькой просмотровой были сняты со старого пассажирского самолета. Где их раздобыла Моссад, он не знал, но все любили эту комнатку.
Когда постучал помощник оператора, Натан открыл дверь.
— Чем я могу вам помочь? — спросил техник, веселый двадцатипятилетний парень.
Натан объяснил, что хочет видеть увеличенную часть экрана на отдельном мониторе одновременно с изображением на большом экране.
— Какие трудности? — ответил молодой человек. — Мы откроем окно на большом экране, где вы сможете видеть увеличенный кусок изображения. Если это окно будет что— нибудь загораживать, мы сможем подвинуть его в сторону. Инструкторы часто пользуются этим приемом для составления учебных программ и совершенствования телефильмов.
И он засмеялся.
Что? — Натан слушал его краем уха. — Сделайте же то, о чем я вас просил. Только поскорее.
Он говорил нетерпеливо, даже с раздражением.
— Хорошо, хорошо, не злитесь.
Техник открыл панель в стене, вытащил клавиатуру и нажал на несколько клавиш. Затем передал клавиатуру Натану.
— Вы можете делать все, что хотите. Все, о чем вы просили, уже на экране.
— А если мне понадобится сделать отпечаток?
— Обведите рамкой тот кусок изображения, который вам нужен, и нажмите клавишу с надписью «отпечаток». Отпечаток вы получите из этой щели.
Он показал на небольшой поднос, приделанный перпендикулярно к стене.
— Спасибо. Извините, что я был с вами резок.
Молодой человек улыбнулся и. обменявшись рукопожатием с Натаном, быстро ушел.
Овладев
Натан остановил пленку и сделал отпечаток европейца в белом костюме в тот момент, когда он приближался к джипу. Увиденное рождало новые, более трудные вопросы. Не западня ли эта встреча с Шаби? А если западня, то кем она подстроена?
Глава 23
Натан вышел из Схипхолского аэропорта с небольшим чемоданчиком и сумкой для одежды. Майер ждал его за выходом.
«Этот чертов разъебай всегда все делает не так», — мысленно выматерился Натан. Он только что сошел с самолета, вполне вероятно, за ним следят или кто-то может его узнать и вот на тебе, Майер тут как тут, ни дать ни взять утка на яйцах, того и гляди, засветится. Но Натан знал, что сердиться на Майера бесполезно. Этот разъебай все равно ничего не поймет. Он работает разведчиком только потому, что его отец старый сотрудник Моссад, некогда возглавлял Масаду. Никто не хочет с ним связываться, поэтому ничто не угрожает его благополучию.
— Привет, Натан. Как дела?
Майер двинулся по направлению к нему, вытянув вперед обе руки. Хорошо хоть, одет вполне прилично, а волосы аккуратно причесаны. Ничего похожего на то, как он выглядел в Израиле.
Подавляя желание выматериться, Натан сказал:
— Нам надо поскорее отсюда убраться. Слишком много народу. Где твоя машина?
Майер показал на восточную дверь, где был припаркован его белый «эскорт». Уложив в багажник вещи Натана, он открыл изнутри переднюю дверцу.
— А это еще что такое? — спросил Натан, показывая на табличку с дипломатической лицензией.
— А что?
— Ты приехал на дипломатической машине?
Натан был сильно огорошен. Даже для такого разъебая, как Майер, это уже слишком.
— У тебя что, крыша поехала? Где твоя оперативная машина?
— Сегодня утром она чтото барахлила, вот мне и пришлось взять посольскую машину. А что тут такого?
— Ничего. Где мои бумаги?
— Какие бумаги?
— Те, что тебе прислали по дипломатической почте из штаб-квартиры.