Лев и Сокол
Шрифт:
— Намного лучше, — сказал он. — В следующий раз, когда ты свяжешь меня, попробуй что-нибудь более прочное, скажем, наручники или нейлоновую веревку. У меня они есть, если что.
— Следующего раза не будет.
— Ты говоришь это сейчас, но подожди, пока не увидишь столбики моей кровати.
— Давай проясним одну вещь, котяра. Я никогда не зайду в твою спальню. У нас с тобой никогда не будет секса. Флирт со мной — пустая трата драгоценного кислорода.
— Итак, ты не против намеков,
— Как грибок? Нет уж. Воспользуюсь мазью.
— Почему ты так решительно настроена невзлюбить меня? — Потому что, несмотря ни на что, самому Нолану становилось все труднее не выносить Клариссу. Если отбросить в сторону оскорбления, она была очаровательна. Она не упала к его ногам, хлопая ресницами, но он чувствовал ее интерес, видел, как ее глаза отслеживают каждое его движение. Она отрицала свое влечение к нему. Как ново… и вызывающе.
— Я не невзлюбила тебя.
— Врешь.
— Ладно, может быть, немного. Но если это тебя утешит, я принципиально ненавижу всех кошачьих. Так меня воспитали.
— Я могу понять инстинктивную ненависть к представителям моего вида, тем, кто не достиг ступени разумного существа. Но презирать целый вид просто так? Это не кажется немного несправедливым?
— Кошки едят птиц. Или ты скажешь мне, что придерживаешься диеты из красного мяса, которое бегает на четырех ногах?
Нолан застенчиво пожал плечами и скривился.
— Туше. Я признаю, я не святой, когда дело доходит до мясных блюд, но я хочу, чтобы ты знала, что ни я, ни кто-либо в моей семье никогда не ел перевертыша. У нас действительно есть границы, которые мы не пересекаем.
— Приятно это знать.
— Хотя, если ты заинтересована во взаимно приятном поедании определенных частей тела, я не прочь.
Ух, это было дерзко даже для него.
— И опять разговор отклоняется далеко в сторону.
Как бы подчеркивая свой дискомфорт, Кларисса нажала на газ. Машина рванула вперед и развернулась на девяносто градусов, и Нолан заскользил. Схватившись за спинку сиденья, он подождал, пока она не проскочит перекресток, желательно, не поцарапав его еще не оплаченную «ауди», прежде чем возобновить разговор в другом русле.
— Я вижу, ты знаешь, как вести себя за рулем. Мечтала стать гонщицей?
— Нет, но я правда люблю скорость. А поскольку не могу позволить себе такую красоту, как эта, я остановилась на байке.
— Знаешь, если бы я знал, что ты захочешь вести машину, пока я сплю, я бы предложил тебя подвезти.
— Роскошная поездка или нет, я делаю это не потому, что хочу. Украденный байк, помнишь?
— Я помню, и вот я подумал, что ты последовала за мной, потому что не смогла устоять перед моим обаянием.
— Тебе
— Не припомню. Обычно всем нравится и все просят еще.
Теперь он мог видеть безошибочно яркие пятна на ее щеках и чувствовать тонкий мускусный аромат, сигнализирующий о ее интересе — эротическом интересе. Чего он не мог понять, так это почему это приводило его в восторг. Она все еще была не в его вкусе. Впрочем, его возбужденный член так не считал.
— Знаешь, я начинаю жалеть, что помешала этим двум пристававшим к тебе бабам, — огрызнулась она.
— Кстати, интересно, кем они были. — Понюхав одежду, он вздохнул. — Ясно, снова тигры. Они прямо-таки настойчивы.
— Значит, они не шутили? Они пытались похитить тебя, чтобы… — Краска на ее щеках стала ярче.
— Соблазнить меня? Изнасиловать? Да. Они пытались это сделать уже несколько месяцев. Моя мать обещала награду тому, кто подарит ей первого внука.
— Ты шутишь!
— Я бы хотел. Поскольку я не собирался вести себя как примерный лев из прайда и не захотел поселиться в гареме по ее выбору, моя мать взяла на себя смелость превратить меня в своего рода вызов.
Даже с такого ракурса Нолан заметил, как у Клариссы отвисла челюсть.
— О, не смотри так испуганно. В этом есть свои преимущества. Я больше не плачу за выпивку, когда куда-нибудь выхожу. Никогда не испытываю недостатка в женском обществе и, за исключением случайных попыток похищения, поддерживаю форму, уклоняясь от преследующих меня решительных кошачьих.
— А я думала, у меня проблемы, — пробормотала она.
— Все не так уж плохо. Эти тигрицы просто застали меня врасплох.
Вероятно, потому, что его мысли были заняты другой женщиной, но ей не нужно было этого знать.
— Я правильно тебя поняла, когда ты сказал, что тебя хотели поселить с гаремом? У тебя должно было быть больше одной девушки?
— Еще одна старомодная идея моей матери. Похоже, она думает, что, поскольку я — ее единственный сын, я должен спариться с несколькими львицами, распространить свое семя на весь мир и зачать как можно больше детенышей.
— Звучит так, будто ты не согласен.
— Еще бы. Видишь ли, я тоже старомоден. Я сказал ей, что жду любви. Излишне говорить, что все прошло не очень хорошо и привело к тому, что она все чаще пытается добиться своего.
— Это отвратительно.
— Для постороннего, возможно, но такова политика прайда. Хватит о моей личной жизни и матери, тем более что они вообще не должны быть вместе в одном предложении. Давай поговорим о тебе. Наверняка твоя мать намекала, чтобы ты остепенилась и свила гнездо или что там вы, птички, делаете.