Летний снег
Шрифт:
Он отдал хлеб мне, и я вгрызся в еду, жадно откусывая, и почти не прожёвывая глотал, пока он продолжал говорить.
— В общем, ты сильно поможешь. Я научу чему надо, это не так сложно. Вместе нам будет куда как проще! — торжественно заключил Дзин. — Ты, правда, девочка, поэтому что-то будет труднее, но в остальном…
— Я не девочка.
— Что значит не девочка. — потерял от удивления вопросительную интонацию Дзин.
— То и значит.
— Но ты же…
— Ух ты! — воскликнула Мия со сверкающими от восторга глазами. — Ты такой красивый, Хаку!
— Мия, не глазей так, это неприлично! — сварливо отругал её Дзин,
— Может сменим место?
Дзин словно очнулся, и, заметив что наша группа собирала взгляды, хмуро кивнул.
— Пойдём, у нас тут халабуда рядом.
«Халабудой» оказался обустроенный детскими руками уголок полуразрушенного двухэтажного дома на окраине городка. Дети поселились на первом, притащив откуда-то пару грязных матрасов и несколько одеял такого же, если не хуже, состояния. На одной из косо стоящих стен виднелись неумелые рисунки, изображавшие двоих людей, державших друг друга за руки; в углу лежала куча грязных тряпок, а на ней — самодельная удочка. Рядом с убежищем можно было заметить следы от небольших костров.
— Давай сейчас спать, а остальное завтра, а? — предложил, зевая, Дзин, и я, увидев клюющую носом Мию, согласился. — Возьми один из матрасов, мы всё равно обычно в обнимку спим. И, это… Можешь подобрать себе что-нибудь из одежки в углу. Там где-то пара башмаков была, вроде.
Дети улеглись и заснули быстро, но меня тревожили мысли о будущем. Точнее то, что я о нём знал.
Мне казалось, что аниме и манга «Наруто» присутствовали в моей памяти в довольно целостном виде, но так было лишь на первый взгляд. Если начало я помнил хорошо, то чем дальше, тем мутнее становились воспоминания. И они обрывались на моменте, когда тысячи шиноби посреди финальной схватки играли постановку из русской сказки о репке — «тянут-потянут, но вытянуть не могут.»
Я знал о секретах, которые мне могут пригодиться. Знал о додзюцу — как и знал, что их кража у нынешних носителей будет суицидом даже для местной элиты.
Что мог я, в этом-то возрасте?
Я боялся смерти. Страх пожирал меня изнутри. В этом мире правила сила, и слабые умирали как мухи.
Нет, куда полезней для меня в тот момент была информация о Хаку и Забузе.
Как мечник нашёл мальчика? Через какой промежуток времени?
Если Хаку встретил Дзина и Мию, почему он выглядел так, как выглядел в момент встречи?
Стоило ли вообще искать Демона?
Я оборвал последнюю мысль. Я был персоной нон-грата в этой стране и не мог податься в Киригакуре, если не хотел умереть особо оригинальным способом. Да и не знал, как. Шансов найти ячейки сопротивления местному режиму у пятилетнего пацана были минусовые — да и так ли я хотел присоединяться к людям, о которых не знаю почти ничего? Пытаться сбежать из Страны Воды никого не знающему, ничего не умеющему мне-ребёнку? Попробовать доползти до Страны Огня? Только если бы я был уверен, что такая авантюра увенчается успехом и я не провороню отличного учителя в виде Забузы в обмен на дырку от бублика (в лучшем случае) или смерть (в худшем) из-за своей глупости.
Я не был уверен. Ни капли.
Поэтому я решил подождать.
Но их встреча была случаем, разве нет? Ты собираешься уповать на судьбу?
У меня не было ответа на мучивший меня вопрос.
В ту ночь мой сон был полон кошмаров.
Дни
Дзин постепенно обучал меня выживанию в городских условиях, и, как оказалось, таланта ему в этом было не занимать. Почти сразу я заметил, что его относительно простая, но на удивление складная речь для его возраста выдавала чрезвычайно острый ум. Но на этом всё далеко не заканчивалось.
Каким-то образом в свои восемь лет он знал, как открыть девять замков из десяти с одним кусочком проволоки. Когда он объяснял мне, как всё это работает, он походил на чрезмерно влюблённого в свой предмет профессора в университете, который бросается кучей непонятных терминов и находится на своей, уникальной, волне.
«Весь прикол в опыте, понимаешь? Со временем ты начинаешь слышать щелчки штифтов, чувствовать пружинки! Если сначала у тебя полная рука отвёрток и спиц, то с опытом тебе становится нужно всё меньше и меньше!»
Навык он использовал в основном для взлома квартир. Как он объяснял, самым важным в этом деле был подбор цели и добычи. Пару часов слежки рассказывали очень много знающему куда нужно смотреть человеку. И Дзин был определённо из таких.
«Ты не смотри на простую одежду! На левую кисть глянь! Браслет видишь? Это не обычное железо, зуб даю! Такой и заплатить может за поимку вора, и не абы кому!»
Целью Дзина как правило был средний класс. И добычу он выбирал очень аккуратно.
«Если у тебя пропали деньги из копилки, ты захочешь найти вора? Захочешь! А если у тебя пропали деньги на сто грамм риса? Или пара помидоров и огурец из полного холодильника? Зачем рыпаться, скажи? Незачем. Может, забыл просто! Или из сумки выпали! Остаётся лишь злоба на вора, что открыл запертую дверь и дал дорогу другим, но я обычно закрываю её изнутри, а потом — в окно! И вроде как и не было вора. Поэтому первый этаж — самое то.»
Он и по карманам умел лазить, но, как признался, не любил.
«Если ты один раз близко разминулся с мелким пацаном и что-то потерял, это случайность. Если такое случается с кем-то каждый день в течении недели и начинаются слухи, это проблема. У нас слишком маленький посёлок для такого. Откуда я взял ту булку? Да по случайности, народ толпился и не до меня им было. Это тоже метод, но редкий.»
В отличие от Дзина, с которым я проводил большую часть времени, с Мией я общался лишь по утрам и перед сном, так как она обычно оставалась в халабуде пока мы что-то добывали или пока Дзин меня учил. Мы никогда не оставались наедине вдвоём — сначала я думал, что мне показалось, но потом понял, что мальчик нарочно старается не оставлять её одну с кем бы то ни было. Девочка была тихоней, но в разговорах с братом преображалась. Куда-то девалась стеснительность и наружу вылезала яркая и эмоциональная девочка, неустанно стремящаяся к тому, чтобы к её мнению прислушивались.
Дзин часто приносил ей разные безделушки, добытые им, вроде простых игрушек и цветных мелков. Его лицо всегда расплывалось в глупой улыбке, когда он смотрел на то, как она радуется им.
— Она была общительней. Ещё до того, как… Ну ты понял, — поведал он мне как-то раз, когда мы сидели на берегу речки и ловили рыбу. Это был очередной навык из Дзиновской «школы выживания». За две недели я немного поднаторел в этом деле, и, хотя мои успехи всё ещё были весьма скромными, прокормить себя в случае чего я уже мог. При условии, что у меня была удочка. И ручей.