Лететь выше всех

Гринвуд Керри

Дот тоже вспомнила тот случай. В самом деле, теперь Фрина выглядела намного респектабельнее.

Они подкатили к отелю «Квинсклиф» и, собрав последние силы, вскарабкались по каменным ступеням. Деньги Фрины, ее обаяние и настойчивость помогли им получить три номера, один из которых с ванной, и в придачу завтрак, который будет накрыт в положенный час. Фрина убедилась, что ее команда удобно расположились в гостиной у поспешно разведенного камина, и отправила рассыльного за рулоном коричневой бумаги и веревкой. Она завернула

Сида в бумагу, использовав узлы, которым научил ее молодой моряк – ее короткое увлечение во время Первой мировой войны. Когда Фрина закончила работу, неупакованной осталась лишь голова. С помощью носильщика из отеля она оттащила Сида в полицейский участок и выгрузила его на посту дежурного.

Сержант поднял голову, заморгал и выронил ручку.

– Что это все означает, мисс?

Фрина обессилено опустилась на стул и указала на доставленного преступника:

– Прочтите этикетку.

Дежурный вызвал констебля, а сам вышел из-за перегородки и приблизился. Он внимательно оглядел Сида и вслух прочел надпись.

– «Детективу-инспектору Джеку Робинсону, Рассел-стрит, Мельбурн. Подарок от Фрины Фишер». Ага, нас известили о вас, мисс Фишер. Нам звонили из Джилонга. Велели оказывать любую возможную помощь. Видать, вы и есть та уважаемая особа.

Фрина слабо улыбнулась.

– Его зовут Сидней Брейшоу, похоже, вы его уже давненько разыскиваете. Лучше поскорее позовите доктора, я слегка попортила его, пока ловила, так что он не в лучшей форме. Детектив-инспектор Робинсон вам никогда не простит, если вы позволите этому парню истечь кровью.

Сержант сорвал бумагу и увел Сиднея. Выходя из комнаты, Сид нарушил молчание, которое хранил во время всей этой унизительной сцены.

– Так вы не забудете, дамочка? – обратился он к Фрине. – Помните, я еще не умер.

– А с доктором ты точно не помрешь, – заметил молоденький констебль. – Похоже, тебя немного продырявили. Позвоню-ка я сразу местному врачу.

– Вот-вот, не мешкайте, если хотите, чтобы Сидней дотянул до виселицы. Более отвратительного типа я в жизни не встречала. Кажется, сама бы задушила его, как крысу. Слыхали про его делишки, констебль?…

– Констебль Смит, мисс Фишер. Я поражен, что вам удалось сцапать Сиднея Брейшоу. Да вон его портрет на стене, – сказал молодой человек, указав на плакат «Разыскивается», который тут же снял.

– Больше он не разыскивается.

Фрина рассмеялась. Констебль подумал, что никогда не видел такого усталого лица. Черная шляпа и черный воротник обрамляли белую, как мрамор, кожу.

– Где вы остановились, мисс? Простите, но вы выглядите совершенно измотанной.

– В отеле «Квинсклиф». Не могли бы вы довезти меня туда на моем автомобиле? И подарить мне этот плакат? Из него выйдет отличный сувенир.

Констебль Смит сумел верно оценить ситуацию – он свернул плакат и с поклоном вручил его Фрине. Затем полицейский скрылся за перегородкой,

очевидно, чтобы испросить разрешения отлучиться и доставить доктора для Сида.

Когда констебль вернулся, Фрина буквально спала стоя. Она дала ему ключи, позволила усадить себя на переднее сиденье и, пока Смит гордо выруливал на большой красной машине, заснула крепким сном.

Пожалуй, это было самое впечатляющее появление Фрины, жаль только, она его не увидела, поскольку спала, грациозно опустив голову на плечо полицейского. Констебль Смит взошел по парадной лестнице в полном полицейском обмундировании, каске и начищенных до блеска пуговицах.

Он остановился у конторки и спросил администратора:

– Куда мне ее положить?

Администратор и бровью не повел.

– А, это мисс Фишер. Номер шестой. Ее служанка только что ушла купить необходимые мелочи. Следуйте за мной, констебль.

Фрину пронесли по покрытым красным ковром ступеням и осторожно уложили на кровать. Констебль Смит снял с нее ботинки и накрыл пледом.

– Спасибо, констебль, думаю, этого достаточно, – сказал администратор. – Я сообщу служанке, что ее хозяйка вернулась. Кажется, господин Леонард хотел поговорить с вами.

Отель «Квинсклиф» был построен в ту грандиозную эпоху, когда Империя еще была Империей, поэтому комнаты были обставлены с роскошью. Констебль Смит прошмыгнул мимо вазона с сухими листьями и засушенными ягодами, занимавшего примерно квадратный метр, и его глазам предстало самое странное собрание людей, какое ему когда-либо приходилось видеть, рассевшихся перед самым огромным камином, какой ему когда-либо приходилось лицезреть. В камине преспокойно можно было зажарить целого быка, так он рассказывал позже приятелям. Из соседней комнаты доносился звон тарелок – видно, там накрывали столы к завтраку.

В комнате было множество мягких диванов и два не менее мягких кресла. На одном из диванов сидел мужчина в летном костюме и играл в «камень, ножницы, бумага» с чумазой девочкой в белой заляпанной ночной рубашке. Рядом с ними сидела хорошо одетая и ухоженная молодая женщина с огненнорыжими волосами, которая непрерывно поглаживала девочку, как будто никак не могла поверить, что та настоящая. Между девочкой и спинкой дивана был втиснут весьма потрепанный плюшевый мишка, шею которого украшал носовой платок.

В одном из кресел расположилась дородная женщина в кожаном костюме; она смотрела на огонь и держала чашку кофе обеими руками, словно хотела согреть их. В другом кресле сидел весьма элегантный молодой человек с узкими усиками. Он встал навстречу полицейскому.

– Привет, старина. Это мисс Фишер вы только что пронесли по лестнице?

– Да, – подтвердил констебль.

– С ней все в порядке?

– Она уснула, и я не смог ее разбудить, так что пришлось уложить ее в номере. Не думаю, что за нее стоит тревожиться.