Лестница Ламарка
Шрифт:
Пустыня не изменилась. Изменился Сергей. Нет, не новое знание мешало ему идти, хотя и раньше, до дворца, он шел с трудом. Но сейчас он не чувствовал, что впереди есть некая цель, не понимал, должен ли успеть куда-то, должен ли торопиться. Он шел просто так, забыв, зачем идет по оранжевому песку, почему терпит зной и головокружение, дышит, как укутанный душным покрывалом. Но все это было, по крайней мере, знакомо по предыдущим переходам. А вот крупные и тощие мухи или какие-то другие, неизвестные ему насекомые появились впервые. Они жужжали и роились так же скученно, как комары в болотистом лесу в июне. От каждого укуса круглого хоботочка на теле оставался заметный след: красная ранка от вырванного кусочка кожи. Сергей понял, что не пройдет и десятой доли того, что в прежних снах, до посещения дворца, не увидит ни ящерицы-варана, ни брошенной машины. Грудь
– Кокетливые сочинители снов ведут себя подчас нелогичней судьбы или жизни – у некоторых эти понятия смыкаются. Что скучнее, необязательней и натужнее ретардации – отступления от сюжета? Кто делает все эти, якобы умные замечания, озирая сверху, значит, свысока широкое поле перспектив? Автор? Один из героев? Что решается смертью героя? Или кажущейся смертью в случае недосказанности.
– Хорошо, пусть отступления – вред, но ими занимаются большей частью как раз те, кто употребляет жуткие словечки типа "ретрадация".
– Ретардация, извиняюсь. Сюжет завершен, отношения прерваны либо внешними обстоятельствами, либо сами себя исчерпали.
– Да-да, а проблемы поставлены. Знаем, плавали. Но ведь совершенно неважно, остались ли живы герои, если их отношения не исчерпываются смертью. Важно, что спор сохраняется в любом случае, сохраняя и отношения. Вечный спор девочек и мальчиков за одной партой, как спор двух авторов. Даже один может спорить сам с собой.
– Что особенно удобно в случае раздвоения личности. И самому с собой вступить в отношения, если спор – квинтэссенция их.
– Грубость – не безусловный атрибут спора… Следовало бы расставить знаки на полях, чтобы было понятно, где какой автор высказывается. Одного назвать, допустим, Занудой…
– А другого – Недоучкой. Смена знаков этих особенно трогательно, мой Постум, смотрелась бы в середине абзаца. К чему? Какой смысл в споре, не определенном четко: между кем и кем? Между мальчиками и девочками, между полами то есть? Между людьми вообще? Какой резон снова и снова толковать об этом, если не создаешь увлекательной истории, не занимаешь окружающих, отвлекая их от личных неприятностей, от собственной пошлости. Какой резон людям, враждебным друг другу изначально, вступать в отношения на горе себе, другие-то неважны? Какой резон стремиться к соединению, которого не может быть, которого не заложено в природе стремящихся?
– Резон: невозможно. По-другому.
Страна вечности
Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками,
ибо я изнемогаю от любви.
Песнь песней
1. Алупка. Пляжный роман
Когда выпью, я становлюсь неукротимо-дружелюбной. В орбиту всеобъемлющей приязни вовлекаются случайно оказавшиеся рядом знакомые или соседи, от них после бывает довольно затруднительно отделаться. Но что делать на юге в сентябре месяце, если третий день идут проливные дожди? Мы с подругой обошли город не по одному разу, не только торговки на рынке, но и белые львы Воронихинского дворца узнавали нас в лицо. Ветер выворачивал зонтики, мутные струи заливали диоритовые ступени уличных лесенок, в парке нам встретились только лебеди, совсем не расположенные к беседе. Марина не выдержала первой:
– Хватит на сегодня прогулок. Пойдем домой.
Мы купили два литра местного вина и устроились в комнатке с видом на соседний участок. Сквозь плети винограда, безжалостно растрепанные, виднелась хорошенькая терраса, предусмотрительно снабженная односкатной крышей из шифера помимо естественной из резных листьев и некрупных гроздьев. Там за чаем коротали время две женщины, такие же "курортницы". Они нарезали ломтиками желтые яблоки и опускали, как лимон, в чашку. Мы не выпили даже половины своего вина, как я устремилась к новому знакомству, так захотелось попробовать чая с яблоком. Марина не воспрепятствовала, невозможно остановить шаровую молнию. Да и закрытая терраса куда лучше душной унылой комнатушки
Женщины встретили нас довольно сдержанно, но от вина не отказались, и вскоре их радушие возросло. Ветер понемногу стихал, дождь поливал крышу без прежнего остервенения. Но на улицу выбираться уже не хотелось – вот она улица, руку протяни, разбери мокрые, слегка колючие плети, и ты в Алупке.
Марина, заядлая картежница, предложила расписать партию в "кинга", на юге положено играть в карты, так же как загорать, купаться или есть шашлыки по вечерам. Женщины, оказавшиеся учительницами, отказались. Они не умели. Одно из отличий гуманитарного образования от технического именно в умении расписать "кинга" и "тыщу", когда встречаются поскучать дамы, или преферанс в мужском варианте.
– Разве в подкидного? – спросила Тамара Сергеевна, хрупкая властная блондинка возраста, именуемого неопределенным.
– Может, чем-нибудь еще займемся, – робко возразила другая, Алина Александровна. Рядом с подругой она выглядела нерешительным подростком, хотя была старше и крупнее. Но доверчивые, широко распахнутые голубые глаза, старомодная коса, уложенная на затылке, манера слегка приоткрывать рот и наклонять голову к плечу заставляли забыть, что перед вами пятидесятилетняя женщина. Да и в русых ее волосах не видно было седины, хотя не похоже, чтобы она их красила. Я сразу предположила, что она преподавательница начальных классов и ошиблась. Алина вела биологию.
Ну, что касается провести время, я всегда знаю, как обмануть его к общему удовольствию.
– Давайте рассказывать истории. Можно не про себя. Что на юге положено кроме купания, карт и шашлыков? Правильно, курортные романы. Припомним минувшие дни. Сегодня-то нам пляж нам не светит. Кто первый?
Тамара Сергеевна тряхнула кудрявой гривкой:
– А что, я расскажу. В первый год после окончания института я приехала в Сочи. Буквально сразу же на пляже со мной познакомился Сережа. Подошел, поговорил ни о чем и пригласил вечером на шашлыки. Будет брат со своей девушкой, пообещал он. Позже я узнала, что с той девушкой познакомились в тот же день таким же образом. Мы поехали на машине в горы. Помню чудесный персиковый сад, пожилых женщин, наверное, родственниц. Я ничего не боялась, хотя вовсю наслушалась историй о женщинах, которых увезли на машине, и дальше – известно что. Пошел дождь, как сейчас, и мы стояли под навесом, я и Сережа позади. Мне вдруг ужасно захотелось, чтобы он обнял меня, я даже почувствовала его руки у себя на плечах. Дождь быстро кончился, мы отправились обратно, вышли у кипарисовой рощи – погулять. Брат с подругой исчезли, мы долго бродили, Сережа мне не нравился в общем-то. Вдруг натолкнулись на пропавших, они лежали в мокрой траве на опушке. Сережа разозлился, и я уступила ему, в машине на заднем сиденье, не знаю почему. Он поделился после, что не верил в то, что я соглашусь. Но нам было хорошо весь месяц. Да, к чему я рассказываю: тогда, под навесом, пока шел дождь, ему тоже очень хотелось обнять меня, он сам признался.
– И все? – спросила Марина. – А где же любовь?
– Любовь? – переспросила Тамара Сергеевна. – Она была в тот момент, пока мы смотрели на дождь, пока были близки без объятий. Все остальное, конечно, ничего не значит.
– Маловато, – признала я.
– Разве? А ведь я уже знала, пока он стоял за моей спиной, как пахнет его кожа, какие у него губы, что за слова он говорит после любви. И он, он тоже все знал про меня. Только недолго. А после – после действительно ничего.
– В Болгарии, – приступила Марина, не дождавшись продолжения, – я познакомилась на пляже с мальчиком. Он оказался официантом и обслуживал нашу туристическую группу. Я долго водила его за нос, и он прислал мне как-то на завтрак стручок горького перца. Мне стало смешно, и я согласилась, от смеха. Мы любили друг друга на пустом пляже, а за спиной горели огни высоких отелей, гремела музыка. Он был такой нежный и молоденький, он хотел, чтобы я вышла за него замуж. Я все смеялась, мальчишка годился мне в сыновья. Я еще сказала, что у него таких романов по пятнадцать за лето. Он горячо возражал, служащим запрещено "общаться" с туристками, если хозяин отеля узнает, сразу же уволит. Ничем другим он не запомнился мне, но стоило вернуться домой, к мужу и детям, как маленький болгарин стал мне сниться. Не так чтобы часто, но постоянно. Первое время он звонил, я сдуру дала номер телефона, но муж постоянно оказывался рядом, и я просто вешала трубку. Нет, почему первое время, чуть не год звонил. А когда перестал сниться, я поняла, что состарилась.