Лесовка
Шрифт:
Кто-то в лесу скучал и одиноко по-волчьи заскулил. Самойлов считал, главное, не расслабиться и не уснуть, а то можно свалиться и грибники в лесу нашли бы начисто обглоданные кости.
— От Кости останутся одни кости! — бубнил он себе под нос и ждал, ждал…
Наконец, напряженное вглядывание в кромешную темноту и томительное ожидание принесли свои плоды. Рядом послышался шум. Некто большой и страшный таращился на Самойлова из ночи. Глаза размером с футбольный мяч горели сверхъестественным огнем.
Константин замер от ужаса, чувствуя,
На душе стало спокойнее, хотя птичке он тоже сочувствовал, еще печальнее тот факт, что никакого оружия больше не осталось.
Самойлов ощущал себя одиноким. Вокруг никого, может, на километры. Кроме жути и хищников. Как же ему было страшно!
Константин зябко поежился, обнял себя за плечи, чтобы хоть как-то согреться. Не помогло. Кошка, словно прочитав мысли, придвинулась ближе. С теплым и пушистым комком за пазухой намного теплее и не так одиноко.
Глава 9. Фимиарт
Персик был когда-то горьким миндалем, а цветная капуста — это обычная капуста, получившая позднее высшее образование.
Лесовка
Наше заточённое на озере трио бродило по берегу. Каждый грустил о своем. Я о том, что мне навязали Остапа. Он о том, что пришлось покинуть стол, не солоно хлебавши, из-за какой-то непутевой дочери Хозяина.
Купава переживала, что пока не светило никого утопить, сама же в сторону краснеющего осинника так и стреляла глазками. Остап от этого откровенного взгляда смущался и краснел, как редиска, под ноги естественно не смотрел. Оступился о подставленный русалкой камень и с феерическим плюхом свалился в воду. Чуть не утонул на радость Купаве, которая уже отращивала рыбий хвост, чтобы помочь осиннику не мучиться, а со спокойной душой захлебнуться. Спасло парня появление наших лесных знакомых.
Из леса вышли Лихо и привидение деда Коли, который давным-давно, еще при жизни, работал здесь лесничим. В посмертии не захотел покидать любимую вотчину, так и остался в услужение у отца местным привидением, мало кто таким может из нашей братии похвастаться, а отец так вообще гордился.
— Ну, как все прошло? — радостно подскочила я.
— Так это и есть твой сюрприз ивашке? — спросила подруга и бросила Остапа барахтаться в воде, удобно устроилась на большом камне возле берега, не терпеливо дожидаясь подробностей, помахивала чешуйчатым хвостом в воде.
Осинник плавал не лучше, чем летал,
Нежить приближалась уныло и понуро. Лихо чесал нос и постоянно сморкался, иногда чихал, а дед Коля, постанывая, сел у озера и окунул в воду руки.
— Дед Коль, Лихо, вы чего?
— А-а-а! — махнула рукой пригорюнившаяся нежить.
— Как все прошло? Где моя кошка? Почему молчите? — злилась я, топая ногами. — А ну, рассказывайте!
Для устрашения я схватила корягу и замахнулась.
Хрясть!
Нежити от кривой палки, конечно, ничего не стало бы, а вот, вылезающему из воды, осиннику досталось изрядно. Я заехала ему по носу, да с такой силой, что палка сломалась. Не заметила сгоряча. С кем не бывает? Нечего под руку лезть.
Русалка визжала от радости, утопленником так и «пахло». Я почувствовала вину и короткими остатками палки стала вылавливать Осипа, который на грани обморока пытался вяло барахтаться на месте. Спасению утопающего сильно мешала русалка, которая сначала пыталась вырвать остаток коряги из моих рук, пока я не скинула ее ногой в воду. На этом она не остановилась, а решила просто повиснуть на деревяшке вместе с осинником. Двойной тяжести я выдержать не смогла и отпустила палку, сама кувыркнулась назад, и больно ударилась спиной о большой гладкий камень.
Русалка не растерялась и потянула Осипа на дно. Он захлебывался и бултыхался, пытаясь изредка глотнуть хоть грамм воздуха. Купава визжала от радости. Лихо и привидение деда Коли ошарашено на нас таращились. Я переживала на берегу и пыталась образумить подругу, которая уже задыхалась в истерике от счастья, иногда мне даже казалось, что она сама от смеха утонет. Остап все реже выныривал из-под воды.
Я перешла к решительным мерам и начала кидать маленькие камушки в подругу. Не больно, но неприятно.
— Хватит! Хватит! — сквозь смех еле выговорила русалка. — Василиса, перестань, кидаться.
— Это ты хватит! — увещевала я серьезным тоном. — Он же утонет!
— Не утонет, — прокряхтела русалка, снова заливаясь смехом.
— Почему? — удивилась я.
Осинник все бултыхался в безуспешных попытках выплыть, глаза пучеглазо кричали о помощи.
— Тут воды по пояс! — поставила нас перед фактом Купава и чуть не захлебнулась от очередного смешка.
Остап перестал истерично бултыхаться и брызгаться и пошел ко дну. Через секунду встал, наполовину высунувшись из воды. Теперь смеялись все, кроме осинника. Лихо и привидение деда Коли здорово повеселели после этого инцидента, но оппозицию долго не сдавали и отказывались рассказывать, как прошла операция по устрашению ивашки и освобождению Ягодки.
Нежить дулась за что-то на меня, не желая разговаривать. А я не понимала в чем дело. Пришлось пригрозить одного развоплотить, а другого утопить. После чего на меня посыпались обвинения в том, что я не предупредила о фимиарте и кошке в одном лице, рядом с человеком.